Очень жарким июльским днём, мне посчастливилось встретиться с моим другом детства и бывшим одноклассником по совместительству. Фёдор Крапивин — так его зовут.
33 мин, 48 сек 19206
Сказав последнее слово, дед Егор бросил сигареты на землю, молча развернулся и пошёл к своей скромной хатке. Мы погрузили тела девушек в багажник. Затем я поднял пачку сигарет и закурил впервые в жизни. Горький дым наполнил лёгкие: мне стало тошно и противно, но я отвлёкся от мучающих мыслей на несколько секунд, пока страдал по другой причине.
Вскоре мы поехали. Я сел на заднее сидение. Пока автомобиль пробирался по бездорожью меня укачало. Через пару минут вырубился, заснув крепким сном. Мне снились кошмары. Я почувствовал остановку машины, но не смог открыть глаза, сон снова меня увлёк за собой. Через час снова остановка — начался новый кошмар.
Мы остановились на посту ГАИ. Ни Федя, ни Костя ничего мне не сказали. Разбудил меня сержант Смирнов. Он меня и арестовал.
Оказалось, у Оли очень богатый и влиятельный папа. Этот папа является спонсором выставки Фёдора. Костя боялся мести отца Оли, если тот узнает, что это он уговорил её прыгнуть в море со скалы. Так я и попал на скамью подсудимых. В суде узнал: у Арины был любовник — продюсер их канала. Моя Ариша, так увлекалась карьерой, что после работы ещё спала с начальством. Георгий — так звали любовника, рассказал в суде, как он любил Арину, а она не хотела бросать меня. Боялась чего-то. Костя сказал, якобы я толкнул Арину в море, когда та дала повод усомниться в своей верности и вызвала ревность. Федя подтвердил слова Кости. Как оказалось, взаимовыгодная сделка — лучшая основа для дружбы. Совместное детство в счёт не идёт.
Старался убедить суд: мол не хотел убивать, толкнул в море, думая напугать — так посоветовал мне адвокат. Всё напрасно, отец Оли поверил в мою виновность, а значит, поверил и суд. Мои «лучшие» дружки соврали даже говоря: Оля пыталась спасти Алину. Судью не смутило, что Алина кандидат в мастера спорта по плаванию. Опять же, отец Оли поверил в версию о геройском подвиге дочери, которая якобы старалась спасти подругу. Меня приговорили к двадцати годам строго режима. Я думал жизни конец. Меня должны были убить ещё в первую неделю пребывания на зоне. Я ожидал быстрой мести, но прошло уже три года.
Три года я живу, вспоминая день встречи с утопленником Вильгельмом. Его красные глаза снятся мне ночами. Жизнь стала адом.
Но, ад настиг не только меня. Ко мне пришёл гость — Фёдор Крапивин.
— Привет, Федя, — ехидно улыбнулся, глядя на паршивого друга.
— Привет, Макс, — тяжело улыбнулся Крапивин, но улыбка быстро исчезла с лица, должно быть он вспомнил, не стоит улыбаться передо мной.
— Как дела?
— Дела мои ты со своим другом Костей доверил прокурору. Подлый лжец! Вот у него и спрашивай, как мои дела.
— Не кипятись, Макс…
— Как я могу не кипятиться!
— Тише. Молю тебя, мне нужно с тобой поговорить, но твое поведение может помешать. Молю, успокойся.
Не знаю, откуда, но нашёл силы успокоиться и слушать его.
— Прости меня. Я мудак! Я предал тебя.
— Не прощаю. Что дальше?
— Да я виноват перед тобой…
— Ты даже не пытался помочь мне, когда ты виновен в трагедии. Ты ведь сфотографировал Вильгельма. Ты и не думал выручать меня. Из-за своей жадности посадил друга детства. Ты мог показать фотографии, рассказать всем правду.
— Макс, мы все в итоге расплатились. Ты должен знать…
— Зачем?
— Это нужно. Видишь, я теперь бомж. Когда отец Оли узнал о трагедии, он забыл про мою выставку. Костя тоже всего лишился. Я пару лет пытался зарабатывать как фотограф, затем даже решился опубликовать фотки утопленника в интернете, но на меня обрушилась яростная критика, никто не верит в его существование. Так скатился до подзаборного забулдыги.
Федя теперь выглядел совсем иначе. Он носил потёртую одежду, лицо его покрылось морщинами, напоминало лицо моей спившейся соседки — бывшей спортсменки. Он всё так же носил бороду, только теперь она была длиннее и не ухоженная.
— Рад за тебя! — с нескрываемой радостью говорил я.
— У Кости судьба ещё хуже. Я о нём недавно узнал. Оказалось, он тоже пил эти годы и сошёл с ума. Парень распродал всё имущество и даже квартиру в Воронеже. На вырученные деньги он купил боевых гранат и тротил на чёрном рынке. Жители Балтовки рассказывали, что он пять дней взрывал снаряды в бухте, в надежде подорвать утопленника. На пятый день Костя подорвал себя.
— Рад за него, — тогда говорил, не испытывая жалости.
— Теперь о тебе… — Федя сделал паузу, затем продолжил. — Я точно знаю, тебя убьют, когда ты выйдешь из тюрьмы. Отец Оли хотел тебя сразу заказать, но потом решил, что будет лучше дать тебе пожить с мыслью о долгожданной свободе, а потом убить тебя, когда ты её получишь. На этом наша дружба окончена.
— Да! Иногда лучше оборвать дружбу и не пытаться её восстановить в новых условиях жизни.
Мы расстались. Я отправился в камеру доживать оставшиеся семнадцать лет. Вот только выдержу ли я семнадцать лет в кошмарах, в которых вижу алые глаза утопленника, зовущие меня на дно ада?
Вскоре мы поехали. Я сел на заднее сидение. Пока автомобиль пробирался по бездорожью меня укачало. Через пару минут вырубился, заснув крепким сном. Мне снились кошмары. Я почувствовал остановку машины, но не смог открыть глаза, сон снова меня увлёк за собой. Через час снова остановка — начался новый кошмар.
Мы остановились на посту ГАИ. Ни Федя, ни Костя ничего мне не сказали. Разбудил меня сержант Смирнов. Он меня и арестовал.
Оказалось, у Оли очень богатый и влиятельный папа. Этот папа является спонсором выставки Фёдора. Костя боялся мести отца Оли, если тот узнает, что это он уговорил её прыгнуть в море со скалы. Так я и попал на скамью подсудимых. В суде узнал: у Арины был любовник — продюсер их канала. Моя Ариша, так увлекалась карьерой, что после работы ещё спала с начальством. Георгий — так звали любовника, рассказал в суде, как он любил Арину, а она не хотела бросать меня. Боялась чего-то. Костя сказал, якобы я толкнул Арину в море, когда та дала повод усомниться в своей верности и вызвала ревность. Федя подтвердил слова Кости. Как оказалось, взаимовыгодная сделка — лучшая основа для дружбы. Совместное детство в счёт не идёт.
Старался убедить суд: мол не хотел убивать, толкнул в море, думая напугать — так посоветовал мне адвокат. Всё напрасно, отец Оли поверил в мою виновность, а значит, поверил и суд. Мои «лучшие» дружки соврали даже говоря: Оля пыталась спасти Алину. Судью не смутило, что Алина кандидат в мастера спорта по плаванию. Опять же, отец Оли поверил в версию о геройском подвиге дочери, которая якобы старалась спасти подругу. Меня приговорили к двадцати годам строго режима. Я думал жизни конец. Меня должны были убить ещё в первую неделю пребывания на зоне. Я ожидал быстрой мести, но прошло уже три года.
Три года я живу, вспоминая день встречи с утопленником Вильгельмом. Его красные глаза снятся мне ночами. Жизнь стала адом.
Но, ад настиг не только меня. Ко мне пришёл гость — Фёдор Крапивин.
— Привет, Федя, — ехидно улыбнулся, глядя на паршивого друга.
— Привет, Макс, — тяжело улыбнулся Крапивин, но улыбка быстро исчезла с лица, должно быть он вспомнил, не стоит улыбаться передо мной.
— Как дела?
— Дела мои ты со своим другом Костей доверил прокурору. Подлый лжец! Вот у него и спрашивай, как мои дела.
— Не кипятись, Макс…
— Как я могу не кипятиться!
— Тише. Молю тебя, мне нужно с тобой поговорить, но твое поведение может помешать. Молю, успокойся.
Не знаю, откуда, но нашёл силы успокоиться и слушать его.
— Прости меня. Я мудак! Я предал тебя.
— Не прощаю. Что дальше?
— Да я виноват перед тобой…
— Ты даже не пытался помочь мне, когда ты виновен в трагедии. Ты ведь сфотографировал Вильгельма. Ты и не думал выручать меня. Из-за своей жадности посадил друга детства. Ты мог показать фотографии, рассказать всем правду.
— Макс, мы все в итоге расплатились. Ты должен знать…
— Зачем?
— Это нужно. Видишь, я теперь бомж. Когда отец Оли узнал о трагедии, он забыл про мою выставку. Костя тоже всего лишился. Я пару лет пытался зарабатывать как фотограф, затем даже решился опубликовать фотки утопленника в интернете, но на меня обрушилась яростная критика, никто не верит в его существование. Так скатился до подзаборного забулдыги.
Федя теперь выглядел совсем иначе. Он носил потёртую одежду, лицо его покрылось морщинами, напоминало лицо моей спившейся соседки — бывшей спортсменки. Он всё так же носил бороду, только теперь она была длиннее и не ухоженная.
— Рад за тебя! — с нескрываемой радостью говорил я.
— У Кости судьба ещё хуже. Я о нём недавно узнал. Оказалось, он тоже пил эти годы и сошёл с ума. Парень распродал всё имущество и даже квартиру в Воронеже. На вырученные деньги он купил боевых гранат и тротил на чёрном рынке. Жители Балтовки рассказывали, что он пять дней взрывал снаряды в бухте, в надежде подорвать утопленника. На пятый день Костя подорвал себя.
— Рад за него, — тогда говорил, не испытывая жалости.
— Теперь о тебе… — Федя сделал паузу, затем продолжил. — Я точно знаю, тебя убьют, когда ты выйдешь из тюрьмы. Отец Оли хотел тебя сразу заказать, но потом решил, что будет лучше дать тебе пожить с мыслью о долгожданной свободе, а потом убить тебя, когда ты её получишь. На этом наша дружба окончена.
— Да! Иногда лучше оборвать дружбу и не пытаться её восстановить в новых условиях жизни.
Мы расстались. Я отправился в камеру доживать оставшиеся семнадцать лет. Вот только выдержу ли я семнадцать лет в кошмарах, в которых вижу алые глаза утопленника, зовущие меня на дно ада?
Страница 9 из 9
