Бухта утопленника

Через пару минут я нашёл в себе силы спуститься на пляж. Я подошёл к Косте. Заметил не сразу, но оказалось Костя и Федя наблюдали за злым духом Вильгельма. Синее нечто спокойно плавало в море, глядя на нас. Было жутко. Мы боялись, что он выйдет на берег, чтобы забрать наши жизни. Вот так трое мужиков, словно мышки стояли перед коброй. С большим трудом нашёл в себе смелость, чтобы говорить с ним.

— Кем бы ты не был! Если ты можешь выйти из воды, выйди и убей меня. Убей меня, тварь!

— Макс! — Федя схватил меня за руку.

— Спокойно! — я отбросил руку Фёдора и сделал пару шагов в сторону моря.

— Если ты можешь выйти, убей меня! А иначе ты не получишь больше никого. Мы не войдём в твою бухту, но отдай нам тела наших девушек.

Прошло пять часов. Хоккунут продолжал плавать возле нас. Вечерело. Федя ушёл к машине. Я и Костя сидели на берегу, глядя в глаза исчадия ада. Периодически я продолжал требовать от злого духа вернуть любимых. Время шло. Костя хотел скорее уйти к машине. Его охватила истерика. Мы продолжали сидеть молча до какого-то момента.

— Макс, — прошептал он. — Прости… Прости… Из-за меня погибла твоя девушка. Оля сама захотела прыгнуть. Мы два дурака стояли друг друга. Я не знал, что может быть так страшно. Прости…

— Кто он? — спросил я, глядя на инородное существо, что люто нас ненавидело.

— Он точно восставший из ада. Там… В воде… Он охватил меня руками словно питон. Затем он вцепился губами в мой рот и стал вытягивать воздух. Я почувствовал, будто тысячи человек жадно глотали воздух из моего тело. Я ощутил боль тысяч людей.

Костю всего заколотило. Он расплакался.

— Спокойно. Спокойно, Костя. Ты не знал… — тяжело успокаивать человека тому, кто сам нуждался в успокоение. Арина умерла у меня на глазах. Я уже тогда потерял рассудок, думал только, как вернуть тело любимой.

— Он страдает. Этот урод страдает, мне даже нечего пожелать ему более страшного. Тысячи… Тысячи душ утопают внутри его злобы. Ему нужен наш воздух.

Звучало ужасно. Костя плакал. Иногда он замолкал. На скалистом выступе появился кто-то с фонариком. Думаю, это был Крапивин. Он постоял минут десять и ушёл. Медленно тянулись ночные часы. Полная луна освещала бухту утопленника. Вильгельм продолжал следить за нами безумными глазами.

Медленно мой мозг разлагался от скорби и гнева. Становилось невыносимо холодно, но я отказывался уходить. Костя вошёл в ступор, он не разговаривал, не двигался, лишь только наблюдал за глазами утопленника.

— Верни нам их тела! Если ты хотел подышать, тварь, ты это сделал. Ты не получишь нас, но прояви хоть немного милосердия, верни их нам! — мой дикий крик раздался в округе. Федя рассказывал мне потом уже, что я яростно кричал на протяжении четырёх часов. Вся деревня слышала мои проклятья. Я изнемогал, бил руками о камни, швырял те камни в воду.

Наступил рассвет. Я и Костя сидели на берегу неподвижно. Меня клонило в сон. Костя оставался в позе статуи.

— Макс, — послышался голос парня, когда я почти задремал.

— Что?

— Оля! Арина! — проговорил Костя, вставая на ноги с большим трудом. Я поспешил приподняться, чтобы увидеть происходящее.

Два тела лежало на каменистом берегу. Моя прекрасная Арина и красавица Оля. Я схватил свою девушку на руки, убрал волосы с её лица. Глаза остались открыты, а губы посинели. Тело стало ледяным. Мне стало плохо, стошнило. Костя прижался лицом ко лбу Оли. Он рыдал, клял себя.

Мы забыли про Хоккунута. Вильгельм поджидал нас. Когда пытался закрыть глаза Арины, синяя рука схватила меня за ногу. Помню: закричал, схватил какой-то камень и стал бить им по ледяной руке утопленника. Костя прибежал мне на помощь. Он тащил меня изо всех сил. Однако Вильгельм не хотел сдаваться. Он сжимал мою ступню с невероятной силой. Борьба продолжалась не менее пяти минут. Спас нас отлив. Вода ушла в море на полтора метра на несколько секунд — это ослабило Вильгельма. Косте удалось оттащить меня на безопасное расстояние. Пока не начался прилив, мы схватили мёртвых девушек и побежали к скалистой тропе. На вершине скалы нашёл платье Арины. Я аккуратно надел платье на неё и понёс тело к машине.

Минут через двадцать мы подошли к автомобилю Крапивина. Федя крепко спал. Когда постучал по стеклу дверного окошка, он вздрогнул и испуганно посмотрел на меня, затем на Костю. Мы стали похожи на приведений: бледные, изуродованные смертью. Вот только нас изуродовала смерть не собственная, а любимых девушек.

— Как вы забрали их? — удивился Фёдор.

— Утопленник хотел заманить нас в западню, но нам удалось вырваться из неё и забрать девушек.

— Вильгельм забрал себе ещё две души! — закричал дед Егор. Старик шёл в нашу сторону и нёс два блока сигарет.

— Дед Егор, — начал я. — так всё оказалось правдой.

— Вы молодые никого не слушаете. Думаете, всё знаете. Я предупреждал этого молокососа, что не стоит лезть во владения Вильгельма. Он не послушал, а ещё и Вас привёл. Забирай, Федя, свои современные папиросы и больше никогда тут не появляйся.