Бумеранг

Многие тогда за ним бегали. Но обратил он внимание только на одну девушку, на Настю нашу, а она и рада. Начали они дружить, все лето вместе за ручку ходили, а осенью забрали парня в армию. Когда уходил, обещал на Насте жениться, вот проводили его, и уехал он. Письма оттуда ей писал теплые, все про любовь, в те времена-то мобильных телефонов не было. Родители Насти были рады такому будущему зятю, из зажиточной семьи парень, воспитанный, культурный. Только бабушка одна была против, не верила она в его чувства, боялась за внучку. Ну, чего боялась, то и случилось.

Выяснилось вскоре, что беременна от него девушка, родители его как узнали, сразу «кошки в дубошки», не хотят признавать будущего ребенка. Сказали, мол, от кого нагуляла, к тому и иди. Вся деревня знала, что Настя порядочная была и ни с кем, кроме Володьки, не водилась, возмущаться стали, а им все по барабану. И он перестал письма писать, только через знакомых передал, пусть, мол, аборт делает, не нужна ему ни она, ни «спиногрыз» ее. Видно, мать к нему ездила,«на уши присела», наплела что-то.

Настя печальная сразу стала, вся извелась, лицом осунулась. Прошло время, родила она девочку. Как пришел Володька из армии, на дочь даже взглянуть не захотел, а родители его поскорее в город отправили, подальше, учиться. Когда уезжал, Настя узнала, пришла, плакала, за автобусом бежала, просила вернуться. Но он даже отвернулся от нее, так и уехал. Настя, потом, люди рассказывали, выла страшно, рыдала, на остановке сидела, качалась из стороны в сторону, как безумная. За бабкой ее сбегали, родители на работе были, она пришла, домой ее повела, успокаивать стала, сказала только: «Ничего, девонька, будет и на твоей улице праздник». И больше ничего, суровая была старуха.

Как ни гудел потом народ, а прошли годы, и история эта забылась. И случилось так, что одному мужчине пришлось в Москву ехать, семья у него, дети, кормить надо, а в деревне с работой туго. Вот и позвонил он своему знакомому, тот бизнес свой имел в городе, по продаже автомобилей что ли, я сейчас точно не помню. Товарищ тот его успешным был, жена, трое детей, квартира, дача, по заграницам ездил, несколько языков знал. В общем, согласился он, по старой дружбе, взял его на какое-то там место. Работал он у него, с год, наверное, а потом узнает новость, что шеф его в аварию попал, все погибли, кроме него, и дочь еще маленькая осталась. Долго он в больнице лежал, переломался весь, а дочь тем временем сестра его к себе забрала. В полиции дело уголовное заводить на него не стали, выяснили, что виноват был другой водитель, выскочил в нетрезвом состоянии на встречную полосу.

Вот подлечили его и пришел он домой, дочь обратно взял, сестра уговаривала ей оставить, но он не захотел, очень уж он любил свою малышку. И все бы ничего, но стала девочка болеть, чахла прямо не по дням, а по часам, он и к врачам, и в клиники дорогие ее возил заграницу, ничего не помогает, даже диагноз поставить не могут, сами удивляются. Врачи руками разводят, вроде бы все в порядке, а тает ребенок на глазах, и все тут. Узнал об этом друг его и посоветовал, свози, мол, ты ее к нам, в деревню, там бабка одна есть, ну, как бабка, женщина средних лет. Она, говорят, магией занимается, колдовством, вылечивает даже безнадежных больных, только деньги ей не давай, не берет, продуктами привози.

И поехал Владимир в деревню, на малую родину свою, никого у него больше тут не осталось, родители умерли давно, едет он по улице и село свое не узнает, до такой степени все тут изменилось, заросло все, обветшало. Вот подъехала его большая, красивая иномарка к невзрачному, маленькому домику, что люди указали, а там уж очередь стоит, как пришел его черед, вышла на порог какая-то женщина и в комнату его пригласила. Заходит он, головой об притолоку ударился, такая низкая была дверь. Видит, немолодая уже женщина за столом сидит, а рядом девушка какая-то по хозяйству хлопочет, точь-в-точь как Настя его в молодости. Обмер он, понял, что это дочь его, от которой он отказался, а спустя мгновение и саму Настю в женщине узнал. Екнуло у него сердце, вспомнил он, какую обиду тогда ей нанес. Но страдания его дочери были важнее, стоит он, крепится, молчит и не уходит. Женщина повернула голову к девушке и сказала, чтобы она вышла, та покорно закрыла за собой дверь.

Вот тут и прорвало Володьку, стал он на коленях ползать, прощения у Насти просить, но она жестко прервала его: «Знаю, зачем пришел, все вижу и вылечить могу, да не буду, ты смерти нашей дочери пожелал, не пожалел ни ее, ни меня, предал нас, бросил, и я твою не пожалею. Уходи!» И больше ни слова не сказала. Как ни просил, как ни плакал Владимир, все бесполезно. Пошел он, опустив голову. Дочь его, тем временем, чахла, чахла, и умерла потом в больнице, где-то через месяц. Владимир же, после ее похорон, не выдержал, взял да и повесился у себя в спальне, люстру снял, на крюк веревку накинул и отправился в другой мир, так его, висящим над кроватью, и нашли.