С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3366
Он надеялся, что мы находимся вне опасности, но не мог быть в этом уверен и не представлял себе, к кому обратиться, ибо дух начал пугать его всерьез.
И однажды в ночной тиши, когда он лежал и строил предположения о том, что замышляет это существо — слишком уж было спокойно вокруг, — вдруг раздался громкий стук в дверь. Он пришел в ужас. Он знал, что не стоит открывать, что стук производит не человек. Но он больше не мог это выносить. Он прочел молитвы — и распахнул дверь. И узрел перед собой кошмар из кошмаров — гниющую мумию своего отца в грязных лохмотьях, прислонившуюся к садовой стене.
Конечно, он понимал, что ни в запавшем лице, ни в устремленных на него мертвых глазах жизни уже не осталось. Кто-то или что-то выкопало труп из пустыни и принесло его в сад. Но это был труп отца, разлагающийся, зловонный труп отца, который, по всем святым законам, должен был быть поглощен в ходе погребальной трапезы Хайманом, его братьями и сестрами.
Хайман в слезах упал на колени. И тогда труп на его глазах начал двигаться! Он пустился в пляс! Его ноги мелькали туда-сюда, ткань разваливалась на куски, пока Хайман не вбежал в дом и не захлопнул дверь. Но труп налетел на дверь, потрясая кулаками, требуя впустить его внутрь.
Хайман воззвал ко всем богам Египта с мольбой избавить его от этого чудовища. Он призывал дворцовую охрану, он призывал царских солдат. Он проклял демона и велел ему убираться — на сей раз Хайман сам принялся швырять предметы и в гневе пинать ногами золото.
Весь двор помчался через царские сады к дому Хаймана. Но сила демона, казалось, возросла еще больше. Ставни хлопали и срывались с петель. Немногочисленные предметы обстановки, имевшиеся у Хаймана, прыгали и летали по дому.
Но это было лишь начало. На рассвете, когда жрецы вошли в дом, чтобы изгнать демона, из пустыни примчался сильнейший ветер, неся с собой вихри слепящего песка. Куда бы Хайман ни пошел, ветер следовал за ним, и наконец он заметил, что его руки покрылись крошечными следами уколов и капельками крови. Даже веки были изранены. Он кинулся в шкаф, чтобы обрести хоть немного покоя. Но шкаф разлетелся на куски. Все бежали, оставив рыдающего Хаймана на полу.
Буря продолжалась несколько дней. Чем больше молились и пели жрецы, тем сильнее неистовствовал демон.
Царь и царица были вне себя от испуга Жрецы проклинали демона Народ винил во всем рыжеволосых ведьм. Люди кричали, что нельзя было выпускать нас за пределы Кемета живыми. Нас необходимо любой ценой отыскать и привести обратно, чтобы сжечь заживо. Тогда демон успокоится.
Но те, кто еще помнил старые обычаи, не согласились с этим вердиктом. Им подоплека происходящего была ясна. Разве боги не выкопали разлагающееся тело отца Хаймана, чтобы показать, что пожиратели плоти всегда поступали согласно воле Небес? Нет, зло несут царь и царица, наполнившие страну мумиями и суевериями, — это они должны умереть.
В результате царство оказалось на грани гражданской войны.
Наконец царь сам пришел к Хайману, который сидел дома и плакал, набросив на себя какую-то ткань, словно саван. В то время как Хайман опять подвергся укусам, которые оставили капли крови на его покрывале, царь обратился к демону.
«Вспомни о том, что поведали нам ведьмы, — сказал царь Хайману. — Это всего лишь духи, а не демоны. С ними можно спорить. Лишь бы я смог убедить их выслушать меня, как тех ведьм, и заставить их отвечать»
Но этот разговор, казалось, только разозлил демона. Он переломал уцелевшие остатки мебели. Он сорвал дверь с петель; он вырвал из земли деревья и разбросал их по саду. В тот момент он словно совершенно забыл о Хаймане, потому что ворвался в дворцовые сады, разрушая все на своем пути.
Царь последовал за ним, умоляя признать его и побеседовать с ним, поделиться с ним тайнами. Он стоял в самом центре созданного демоном вихря, бесстрашный и восхитительный.
Наконец появилась царица. Громким пронзительным голосом она тоже обратилась к демону:
«Ты наказываешь нас за беды рыжеволосых сестер! Но почему ты не хочешь служить нам, а не им?»
Демон мгновенно вцепился в ее одежду и напал на нее, как прежде нападал на Хаймана. Она пыталась прикрыть лицо и руки, но безрезультатно. Тогда царь подхватил ее, и вместе они помчались назад, к дому Хаймана.
«Уходи, — сказал Хайману царь. — Оставь нас наедине с ним, ибо я буду учиться у него, я выясню, что он хочет»
И, подозвав к себе жрецов, царь сквозь вой ветра повторил наши слова о том, что этот дух ненавидит человечество, обладающее как плотью, так и душой. Но он заманит его в ловушку, переделает и подчинит свой власти. Ибо он — Энкил, царь Кемета, и это в его силах.
И вошли царь с царицей в дом Хаймана, и демон последовал за ними, разрывая дом на части; но они остались внутри. Хайман, освободившись от своею преследователя, в изнеможении лежал на полу во дворце, опасаясь за своих повелителей, но не представляя себе, что можно сделать.
И однажды в ночной тиши, когда он лежал и строил предположения о том, что замышляет это существо — слишком уж было спокойно вокруг, — вдруг раздался громкий стук в дверь. Он пришел в ужас. Он знал, что не стоит открывать, что стук производит не человек. Но он больше не мог это выносить. Он прочел молитвы — и распахнул дверь. И узрел перед собой кошмар из кошмаров — гниющую мумию своего отца в грязных лохмотьях, прислонившуюся к садовой стене.
Конечно, он понимал, что ни в запавшем лице, ни в устремленных на него мертвых глазах жизни уже не осталось. Кто-то или что-то выкопало труп из пустыни и принесло его в сад. Но это был труп отца, разлагающийся, зловонный труп отца, который, по всем святым законам, должен был быть поглощен в ходе погребальной трапезы Хайманом, его братьями и сестрами.
Хайман в слезах упал на колени. И тогда труп на его глазах начал двигаться! Он пустился в пляс! Его ноги мелькали туда-сюда, ткань разваливалась на куски, пока Хайман не вбежал в дом и не захлопнул дверь. Но труп налетел на дверь, потрясая кулаками, требуя впустить его внутрь.
Хайман воззвал ко всем богам Египта с мольбой избавить его от этого чудовища. Он призывал дворцовую охрану, он призывал царских солдат. Он проклял демона и велел ему убираться — на сей раз Хайман сам принялся швырять предметы и в гневе пинать ногами золото.
Весь двор помчался через царские сады к дому Хаймана. Но сила демона, казалось, возросла еще больше. Ставни хлопали и срывались с петель. Немногочисленные предметы обстановки, имевшиеся у Хаймана, прыгали и летали по дому.
Но это было лишь начало. На рассвете, когда жрецы вошли в дом, чтобы изгнать демона, из пустыни примчался сильнейший ветер, неся с собой вихри слепящего песка. Куда бы Хайман ни пошел, ветер следовал за ним, и наконец он заметил, что его руки покрылись крошечными следами уколов и капельками крови. Даже веки были изранены. Он кинулся в шкаф, чтобы обрести хоть немного покоя. Но шкаф разлетелся на куски. Все бежали, оставив рыдающего Хаймана на полу.
Буря продолжалась несколько дней. Чем больше молились и пели жрецы, тем сильнее неистовствовал демон.
Царь и царица были вне себя от испуга Жрецы проклинали демона Народ винил во всем рыжеволосых ведьм. Люди кричали, что нельзя было выпускать нас за пределы Кемета живыми. Нас необходимо любой ценой отыскать и привести обратно, чтобы сжечь заживо. Тогда демон успокоится.
Но те, кто еще помнил старые обычаи, не согласились с этим вердиктом. Им подоплека происходящего была ясна. Разве боги не выкопали разлагающееся тело отца Хаймана, чтобы показать, что пожиратели плоти всегда поступали согласно воле Небес? Нет, зло несут царь и царица, наполнившие страну мумиями и суевериями, — это они должны умереть.
В результате царство оказалось на грани гражданской войны.
Наконец царь сам пришел к Хайману, который сидел дома и плакал, набросив на себя какую-то ткань, словно саван. В то время как Хайман опять подвергся укусам, которые оставили капли крови на его покрывале, царь обратился к демону.
«Вспомни о том, что поведали нам ведьмы, — сказал царь Хайману. — Это всего лишь духи, а не демоны. С ними можно спорить. Лишь бы я смог убедить их выслушать меня, как тех ведьм, и заставить их отвечать»
Но этот разговор, казалось, только разозлил демона. Он переломал уцелевшие остатки мебели. Он сорвал дверь с петель; он вырвал из земли деревья и разбросал их по саду. В тот момент он словно совершенно забыл о Хаймане, потому что ворвался в дворцовые сады, разрушая все на своем пути.
Царь последовал за ним, умоляя признать его и побеседовать с ним, поделиться с ним тайнами. Он стоял в самом центре созданного демоном вихря, бесстрашный и восхитительный.
Наконец появилась царица. Громким пронзительным голосом она тоже обратилась к демону:
«Ты наказываешь нас за беды рыжеволосых сестер! Но почему ты не хочешь служить нам, а не им?»
Демон мгновенно вцепился в ее одежду и напал на нее, как прежде нападал на Хаймана. Она пыталась прикрыть лицо и руки, но безрезультатно. Тогда царь подхватил ее, и вместе они помчались назад, к дому Хаймана.
«Уходи, — сказал Хайману царь. — Оставь нас наедине с ним, ибо я буду учиться у него, я выясню, что он хочет»
И, подозвав к себе жрецов, царь сквозь вой ветра повторил наши слова о том, что этот дух ненавидит человечество, обладающее как плотью, так и душой. Но он заманит его в ловушку, переделает и подчинит свой власти. Ибо он — Энкил, царь Кемета, и это в его силах.
И вошли царь с царицей в дом Хаймана, и демон последовал за ними, разрывая дом на части; но они остались внутри. Хайман, освободившись от своею преследователя, в изнеможении лежал на полу во дворце, опасаясь за своих повелителей, но не представляя себе, что можно сделать.
Страница 183 из 228
