Чарльз Мэнсон: подлинная история жизни, рассказанная им самим

Девушки — назовем их Джейн и Стелла — оценили мой микроавтобус, как только забрались внутрь. «Потрясное местечко», — заметили они. Увидев гитару, они спросили, я ли на ней играю. Я сказал девчонкам, что еду в Голливуд на запись. Уже через пять минут мы чувствовали себя так, как будто дружили всю жизнь, и вовсю курили их травку. Вскоре за руль села Джейн, а мы со Стеллой забрались на заднее сиденье. Мы кувыркались, наверное, полчаса, когда Джейн вдруг остановилась на обочине и переползла к нам. В два счета избавившись от своей одежды, она обвила меня руками и потянула от Стеллы. Стелла не была готова отпустить меня. Борьба пошла нам только на пользу — целый час мы занимались сексом втроем. Удовольствие получили все, причем по полной программе. Махины грузовики, проносившиеся мимо со скоростью шестьдесят миль в час, раскачивали старенький «фольксваген», ничуть нам не мешали, а, наоборот, подталкивали нас. На самом деле, хотя у меня и мелькнула мысль переспать с девочками, когда я соглашался подвезти их, не я это предложил. Все началось со слов Стеллы: «Трава делает меня озабоченной, как какого-нибудь последнего ублюдка. Как насчет тебя? Думаешь, сможешь удовлетворить меня?» Да уж, мир и впрямь изменился за эти семь лет. А микроавтобус был единственным, на чем можно было путешествовать!

К сожалению, у девушек были неотложные дела в Санта-Круз, поэтому они не могли прокатиться со мной до Лос-Анджелеса. Но мы все-таки договорились встретиться с ними позже.

Когда я добрался до Лос-Анджелеса, оказалось, что нужный мне человек уехал из города на несколько дней, так что у меня не получалось с ним встретиться. Чтобы убить время, я обошел несколько местечек в Голливуде по Сансет-Стрип, где обычно околачивался в пятидесятых. Заглядывая в бары, где я часто бывал в бытность свою сутенером, я думал о Кэнди и своем сыне, которого никогда не видел. Иногда на Макниле я вспоминал о ней, и мне становилось немного горько. Сейчас от горечи не осталось и следа, я просто подумал, как было бы хорошо сказать ей «привет», расспросить ее о жизни и повидать сына.

Семь лет прошло — мало кого можно было встретить из старой компании. Может, оно и к лучшему. Я еще не забыл, как сидел в окружной тюрьме в ожидании, когда кто-нибудь из этих «надежных парней» принесет мне денег. У сутенеров, как и у шлюх, короткая жизнь. Я имею в виду не количество прожитых лет, а способность оставаться на одном месте. Чаще всего полиция засекает их, так что если сидишь на одном месте, то у тебя есть все шансы попасть в тюрьму. С другой стороны, парень, живущий за счет шлюхи, нередко использует других людей, не возмещая их услуги, поэтому друзьям надоедает ему помогать. Может, по этой причине никто и не пришел ко мне на выручку, когда в далеком 1960-м мне понадобились деньги на залог.

Так и не отловив никого из старых знакомых, я поехал в пляжные города, рассчитывая найти там людей того же склада, с которыми я познакомился после выхода из тюрьмы. Венис был уменьшенной копией Хэйт-Эшбери: марихуана, кислота и люди, бродившие в поисках чего-то. Чего-то, что они бы даже не узнали, повстречайся это им на пути. Сбежавшие из дома, бросившие учебу и работу, побитые жизнью и искатели грез — всем им нужен был друг и направление в жизни.

Как-то вечером, припарковав машину, я отправился на поиски неизвестного. Или, может быть, известного — в этом я не уверен. Но так или иначе она мне повстречалась — юная, в веснушках, рыжеволосая девушка, сидевшая на скамейке. Я остановился в нескольких футах от скамейки и оценил «объект». Хорошо сложена, лет восемнадцати. Бледные красно-коричневые веснушки и длинные рыжие волосы, казалось, очень гармонировали с тонкими чертами ее лица, на котором в тот момент читались боль, злость и печаль — все вместе. В какой-то книге, которую я когда-то читал отрывками, автор написал, будто я подошел к этой девушке со словами «я Бог секса» и заманил ее к себе в микроавтобус. Я рад сказать, что автор той книги — настоящий лжец. Как, впрочем, множество других писателей. Но вернемся к девушке.

Я сел рядом с ней на скамейку. Она посмотрела в мою сторону, но вряд ли отразила мое присутствие. Я участливо заговорил с ней. «Ты выглядишь так, словно у тебя проблемы, — сказал я, обращаясь к девушке, — могу ли я как-нибудь тебе помочь?» На мгновение взгляд девушки задержался на мне, потом она сказала:«Я сама могу с этим справиться». — «Нет так нет, — сказал я, — если ты так уверена, что я ничего не могу для тебя сделать. Я просто подумал, вдруг тебе нужен друг». С этими словами я встал и ушел. Когда я дошел до угла, она как раз догнала меня. «Постой, куда ты идешь, могу я пойти с тобой?» — спросила девушка. Ее звали Линет Фромм, по прозвищу Пискля.