В конце июля и в августе 1969 года произошли восемь весьма загадочных убийств. Они были совершены со зверской жестокостью, только вот дикие звери не пользуются ножами и пистолетами, а после убийства не оставляют посланий, неровно выведенных кровью жертв…
Какое-то время я регулярно бывал на студии. Естественно, по возможности я брал с собой кого-нибудь из девочек. Очень скоро Чарли, его образ жизни и его девушки попали в список «давайте познакомимся» ко многим идолам из мира кино, известным своей«не совсем правильной» репутацией. Нас приглашали на закрытые вечеринки в Беверли-Хиллз, Малибу и другие престижные местечки. В киношной тусовке было много таких, кто ширялся героином, курил опиум, нюхал и курил кокаин. Насколько мы с девочками увлекались галлюциногенами и марихуаной, настолько мы отказывались от тяжелых, вызывающих привыкание наркотиков. Хотя мы давным-давно раскрепостились в сексе, цепи, хлысты, пытки и прочие из ряда вон вещи были не нашей стихией. И пока мы не попали в мир кино, мы были далеки от подобных шоу.
Вскоре после того, как я появился на студии, ко мне подошел один парень из Universal (назовем его мистер Б… Я не делал никакого секрета из того, что сидел в тюрьме. Он хотел поговорить со мной на тему «а как у вас в тюрьме с сексом». Не будь дураком, я напрямую спросил у него: «Чего ты хочешь — чтобы тебе засунули член в задницу или в рот?» Он хотел и того, и другого, так что после первого раза я етап заглядывать к нему в гримерку регулярно. Еще было далеко до той поры, когда геи вышли из подполья, поэтому все делалось втайне.
Но на этом все не закончилось. Однажды этот парень сказал: «Чарли, ты можешь прийти ко мне домой вечером? Я хочу познакомить тебя с женой». Конечно, сказал я ему, сколько девочек ты хочешь, чтобы я привел с собой? «Нет, не надо девочек. Приходи один», — ответил он. Я был готов практически на все, так что мог без проблем прийти к нему один. Когда я пришел, меня представили жене. Она пару раз снималась в эпизодических ролях в телефильмах и оказалась привлекательной брюнеткой лет тридцати пяти — сорока, но в отличной форме. На ней была сатиновая пижама и сексуальный прозрачный халат розового цвета. Сначала супруги нервничали, и в нашем общении чувствовалась натянутость. Но, покурив крепкой травы и выпив вина, мы расслабились и как следует возбудились. Мы с женщиной расположились на диване, а ее муж сидел на стуле и наблюдал за нами. Ее язык забрался мне в ухо, а руки расстегивали пуговицы на рубашке. Поэтому с моей стороны было вполне естественно положить ей руку между ног. Потом она начала снимать с меня брюки. Я всерьез ожидал, что мистер Б. напомнит о себе и начнет вправлять мне мозги, этого мне не хотелось, потому что хотелось мне совсем другого — эту женщину. К моей великой радости, мистер Б. остался сидеть на стуле, только положил руку на свой член, а мы с миссис Б. занялись делом. Инициатива была за ней, я лишь подстраивался под нее: в конце концов, кто пригласил, тот и музыку заказывает. В комнате раздавались лишь стоны и вздохи мистера Б., но, дойдя до оргазма, миссис Б. нарушила тишину словами «укуси меня, укуси меня». Я входил в нее сзади и не мог достать до ее шеи или плеч, поэтому пару раз укусил ее за спину. Кожу я ей не прокусил, но прихватил достаточно сильно, чтобы она получила желаемые ощущения, а следы моих зубов оставались несколько дней. Через несколько минут она развернула нас, и теперь я был сверху. Пришла пора вступить в игру мистеру Б., что он и сделал. Так-так, член в заднице — это не для меня. Я уже рассказывал, как меня изнасиловали в Плейнфилде. С тех пор меня ни разу не имели в задницу. Когда мистер Б. подошел к нам, я подумал, что пора бы прекратить нашу забаву. Но он не собирался вставлять мне. Вместо этого он стал облизывать пальцы на ногах у миссис Б. и подниматься выше. После того как мы кончили, он оттолкнул меня и зарылся жене между ног, одновременно мастурбируя. Я с большим удовольствием занимался сексом с телеактрисой, пока ее «звездный» муженек удовлетворял себя, да еще и посмеялся про себя, подумав, что их фан-клубы приказали бы долго жить, стань эта наша сценка достоянием общественности. Когда я вышел за дверь, мистер Б. сунул мне в карман пять стодолларовых купюр. Мы проделывали это еще несколько раз с некоторыми вариациями, пока я не перестал бывать на студии.