Чарльз Мэнсон: подлинная история жизни, рассказанная им самим

Кроув, известный как Большая Задница, весил килограммов сто пятьдесят. Он окинул меня оценивающим взглядом, мельком посмотрел на Ти Джея и заревел: «Какого черта эта девка тут расхаживает? Я же сказал вам, парни, не развязывать ее! Да что с вами такое, придурки? А ты, хитрожопый недомерок, где мои деньги и где тот ублюдок?» — «Послушай, приятель, — начал я, — с тех пор как мы с тобой поговорили час назад, мало что изменилось. Текс как сквозь землю провалился. И если твои деньги все еще у него, то я тут бессилен, я не могу найти его. А столько бабок я смогу собрать не раньше завтра или послезавтра. Но девушку отпусти. Я отвечаю за деньги». Кроув хранил молчание до тех пор, пока не уселся на мягкий стул, как какой-нибудь король на трон. Потом голосом громче обычного он заявил: «Я отвечаю перед другими людьми (он был связан с другими чернокожими наркодилерами), так что даю тебе четыре часа, чтобы достать бабло. Девка остается у меня, и я не затрахаю ее до смерти, так что можешь поиметь ее, когда отдашь деньги».

Я упрашивал его, обещая, что обязательно раздобуду деньги, но только мне нужно больше времени. Я просил отпустить девушку. Чем больше я умолял Кроува, тем злее и грознее он становился. Мы не могли договориться, и девушка стала рыдать, заклиная меня сделать что-нибудь и вытащить ее отсюда. Похоже, Кроув просто наслаждался затруднительным положением, в котором мы оказались. Его прямо раздувало от спеси. «Выметайся отсюда, педик! У тебя два часа. Пошел за моими деньгами!» Я упал на колени перед стулом, где он сидел:«Слушай, старик, видишь, я стою перед тобой на коленях, пожалуйста, не трогай девушку. Обещаю достать тебе денег. Только отпусти ее». Он посмеялся надо мной и сказал, что, вместо того чтобы дожидаться денег, может быть, убьет девушку и посмотрит, как она будет мучиться. Оставаясь на коленях, я вытащил из-за спины пистолет и протянул его рукояткой вперед Кроуву со словами: «Вот, приятель, если ты должен отнять у кого-то жизнь, возьми мою». Он смотрел на пистолет какое-то мгновение, прежде чем взять его. Как только Кроув потянулся за оружием, я развернул пистолет так, что рукоятка осталась у меня в руках, и вскочил на ноги. Сделав шаг назад, я сказал: «Ну, хорошо, ублюдок. Я распинался перед тобой, целовал тебе задницу и давал обещания. А теперь я заберу девушку, и ты можешь распрощаться и с ней, и со мной, и со своими долларами».

Кроув поднялся со стула и не побоялся мне сказать: «Ты, мелкая белая дрянь, да ты ни в кого не выстрелишь — кишка тонка. Я отберу у тебя эту пушку и запихаю тебе в зад. А потом пойду в твою коммуну со своими ребятами и оттрахаю всех тамошних белых помойных сучек. А если понадобится, то я приколю твои глаза зубочистками, чтобы заставить тебя смотреть, как твои белые шлюхи сосут мой черный член». Он шел на меня, пока я пятился назад. Через пару шагов я нажал на курок. ЩЕЛК. И ничего не случилось. Кроув заулыбался, а я подумал: «О, черт, что же теперь?» Захохотав, Кроув сомкнул свои мясистые лапы вокруг моего горла. Я упирался спиной в стену. Сжимая мне горло, Кроув начал отрывать меня от пола. Я снова нажал на курок и услышал новый щелчок.«Вот зараза!» — пронеслось у меня в голове, но я надавил на курок в третий раз. Утопленный в животе Кроува, пистолет выстрелил негромко, но этого оказалось достаточно, чтобы обстановка в комнате резко изменилась.

Кроув привстал на цыпочки, его пальцы продолжали сжимать мне горло еще какой-то миг, потом его хватка ослабла, когда он опускал меня обратно на пол. Стоявший рядом со мной парень рванулся ко мне, но очнувшийся наконец-то Ти Джей схватил его за шею и отбросил назад к стене. Больше он не пытался играть в героя, его напарник — тоже. Девушка испустила сдавленный крик и снова принялась рыдать. Я не сдвинулся с места. Тело Кроува, упавшее мне под ноги, придавило меня к стене.

Я смотрел на тело. Хотя крови не было видно, я знал, что Кроув был мертв. Я обвел пистолетом комнату и сказал парням, что пришел сюда не для того, чтобы убивать, но был вынужден пойти на это. «Теперь, если кто-то из вас хочет со мной поспорить, я готов его выслушать», — предложил я. Парни разом побледнели и не смогли вымолвить ни слова пересохшими губами. Они просто замерли на месте, уставившись на тело, лежавшее на полу. Перешагивая через труп Кроува, я осознавал, что только что убил человека, но не чувствовал ни малейших угрызений совести. Меня не тошнило, и последствия этого убийства не волновали меня — по крайней мере, в тот момент. Как ни странно, напряжение отпустило меня, я всей душой ощутил собственную силу. Да мне было хорошо! При взгляде на дружков Кроува я видел ужас, написанный на их лицах, словно каждый из них ожидал, что станет следующей жертвой. Я наслаждался их страхом.