Час печали

«Что ты будешь делать, если никто не сможет помочь? Ты, которая с благоговением звала себя особенной, которая так хвалилась своим даром. Неужели будешь жить, как они? Убивая?» Мария знала, что сил убить себя у нее не хватит. Не было у нее сил и противостоять страшным кошмарам, тем чудовищным видениям и болям, что стали ее преследовать. Чем дольше девушка старалась сдержать жажду, зная о том, что ее укус теперь несет погибель, тем больше крови требовалось, чтобы остановить муки кошмара. Она ходила по кругу.

«Может, Адреас станет моим спасением. Кто знает, может сам Бог послал его мне, чтобы спасти?» — с надеждой подумала девушка — Я никогда не могла никого обратить, а значит, мне не нужно было убивать. Ты сам знаешь, что будет, если каждый укушенный останется в живых. Этого нельзя допустить, это против всяких правил. Но если укус не значит обращение, зачем лишняя жестокость?

Адреас послушно кивнул, плохо понимая, куда она ведет, но соглашаясь с каждым ее словом.

— В этом и была моя особенность, мой дар. Я никого не убивала. Мне нравилось возвращаться порой к тем, кто подарил мне частицу себя, своей жизни, и видеть, как эта самая жизнь идет вперед. И вот недавно, возвращаясь, я стала находить лишь пустые дома да скорбящие семьи. Что-то сломалось во мне, понимаешь? Я оставляла их живыми, однако ж все те, кого мне удалось отыскать после — мертвы!

— Постой. Разве ты не боялась, что тебя будут преследовать, поймают? Как у тебя получалось просто оставить их и жить дальше? — удивился Адреас.

Мария многозначительно приложила руку к груди, туда, где под слоем ткани прятался медальон.

— Мой учитель прожил многие века и ведал многими тайнами. Он говорил, что был даже знаком с богами… — С богами? Многими богами? — перебил Адреас недоверчиво.

Мария проигнорировала его вопрос.

— Когда я была маленькая, он часто рассказывал мне эти истории. Этот медальон, по его словам, подарил ему сам бог солнца. Простой человек, взглянув на него, впадает в забытье, и тот, кто владеет медальоном, имеет власть пробудить его, как свет пробуждается на восходе, или же оставить темноте. Сила его велика — он подчиняет себе волю других, заставляет служить своему обладателю. Велимир воспитал меня согласно своим устоям и правилам, одним из которых был запрет злоупотреблять могущественным подарком.

— Это медальон хранит тебя от солнца?

Девушка кивнула.

— А ты? Я видела тебя днем. Как ты смог уберечься?

— У меня тоже есть могущественный учитель, который ведает многими опасными тайнами. Послушай, что случилось с тобой на кладбище сегодня?

Мария закрыла лицо руками. Дыхание ее сделалось прерывистым.

— Это кошмар. Он является за мной все чаще и чаще, все сильнее мучит меня. Ему нужно все больше крови! Как я могу прикасаться к кому-то, зная, что их ждет неминуемая гибель из-за меня? Но страдания мои так велики, что я не могу удержаться… и не могу умереть. Я отступила с пути милосердия.

Острый приступ жалости пронзил сердце Адреаса. Он никогда не испытывал сострадания к своим жертвам, убивал без разбора, не помнил лиц и уж тем более не знал имен. Когда баронесса предложила ему ключ от черного хода богадельни, где можно было без труда справить кровавую нужду, он счел это забавным и даже остроумным, ведь она была одной из главных благодетелей Отеля-Дьё. Тем притягательнее сейчас казалась ему Мария, столь приверженная устоям доброты.

— Все это странно… — пробормотал он, разглядывая девушку, что так поразила его.

— Но ведь это может быть лишь совпадение? Не твоя вина!

Мария грустно улыбнулась.

— Она была последней из тех, чью кровь я пила.

— Девушка указала на укутанный темнотой дом.

— Некоторые прожили несколько дней, Кристина погибла за сутки.

— Может тебе стоит вернуться? Твой учитель, этот… Веир, Велир, Вельмир… Он поможет тебе, ведь правда?

— Он отправился дальше, покорять дороги, недоступные никому из живущих.

— Покачала головой Мария.

Мария и Адреас стояли рядом, в бархатных объятьях госпожи ночи. Они оба молчали, каждый думал о своем. Небо затянули тучи, и звезды утонули в них одна за другой. Ветер стих. Ничто не нарушало тишины. Вдруг Адреас, неожиданно сам для себя, схватил тонкую руку Марии.

— Я не знаю, могу ли помочь тебе, но в моих силах отвести к тому, кто сможет. Как же мне это раньше не пришло в голову!

Мария вопросительно посмотрела на Адреаса. Он не мог ей навредить, она это точно знала, и все же опасалась ввериться, хоть и отчаянно нуждалась в помощи.

— Идем. Не бойся. Вот увидишь, твои страдания скоро закончатся! — улыбнулся Адреас.

И она последовала за ним.