Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
63 мин, 44 сек 17718
Мария плохо помнила свое детство до встречи с Велимиром. В основном это были смутные, размазанные образы и чувства — холод, слепящий снег, крики младших сестер, запах навоза, ощущение давящей тесноты. Дом учителя, наоборот, запечатлелся в ее памяти очень живо и красочно: просторные комнаты, наполненные уютной тишиной, пропитанные запахом засушенных трав и цветов, которые так любил собирать Велимир. Учитель питал страсть также и к старинным книгам, написанным чьей-то незнакомой рукой, а еще — к тяжелым богатым тканям. На семнадцатый день рождения он подарил Марии длинное аксамитовое платье с колоколообразными рукавами, и, примерив его, она про себя загадала, чтобы этот великолепный наряд всегда был ей впору.
Однако как бы богат и прекрасен дом учителя ни был, он не мог сравниться с роскошью комнаты баронессы. Все здесь было создано для того, чтобы хозяйка ее пребывала в блаженной неге, чтобы взгляд, куда бы он ни был брошен, созерцал лишь самое лучшее, самое изящное и дорогое, будь то ткани драпировок, золото и драгоценные камни подсвечников и зеркал или искусная резьба красного дерева мебели.
— Расскажи мне о своем покровителе.
— Попросила Мария, пораженная богатством обстановки.
— Что ж.
— Адреас прочистил горло.
— По правде говоря, я обязан ей жизнью.
— Ей?
— Баронессе. Моя покровительница — баронесса Агнесса Жонсьер. Возможно, ты слышала о ней?
Девушка покачала головой.
— Я здесь совсем недавно.
— Хм. Он ней многие говорят.
Адреас продолжил свой рассказ, наблюдая, как Мария медленно перемещается по комнате от одной дорогой безделушки к другой, разглядывая каждый сантиметр комнаты-сокровищницы.
— Она нашла меня той ночью, выловила в канаве с нечистотами. Двадцать лет прошло уже, но я как сейчас помню ее светлый лик, склонившийся надо мной. Я подумал тогда, что это ангел Божий спустился с небес. Надо же, прошло уже целых двадцать лет!
Мария покачала головой и улыбнулась снисходительной улыбкой.
— Двадцать лет — это ничто.
— Мягко возразила она.
«Попробуй-ка протянуть хоть двести!» Адреас упрямо покачала головой, но спорить не стал.
— Как она нашла тебя? — Спросила Мария, крутя в руках маленькую каменную статуэтку.
— Она сказала, что много раз видела меня во сне, что я снился ей еще до того, как покинул Майнц и отправился в Париж. Баронесса специально приехала туда в тот день, чтобы спасти меня. Поначалу, когда я был совсем беспомощен и до смерти напуган, она опекала меня, как мать. Она подарила мне дом, научила всему, чего требует знать моя природа. Агнесса и теперь опекает меня… — Как мать? — продолжила Мария.
Адреас ничего не ответил. Безусловно, теперь баронесса, в силу возраста, больше походила на роль матери, однако с каждым годом отношениях их становились все более интимными, и теперь между ними не осталось никаких запретов.
— Ты должен быть ей неимоверно благодарен. Она действительно благодетель твой жизни. Ты многим ей обязан.
— Рассеянно бросила Мария, нежно гладя бархатную обивку стула.
Это место воскресило в ее душе отголоски прошлого. На секунду ей показалось, что она снова юна и невинна, что ее сестры и братья по общине где-то рядом, а учитель вновь играет для них на флейте… — Я в долгу не остаюсь! — неожиданно резко ответил Адреас и тут же смутился.
— Я всегда готов выразить баронессе свою признательность. Благодаря мне она стала одной из самых богатых женщин Парижа! Много лет назад я поведал ей и ее мужу все тайны изобретения отца, подарил им секрет книгопечатания. Они основали первую частную типографию в предместье Мёдон. Там у баронессы есть еще один особняк, мы иногда ездим с ней туда.
— Барон ездит с вами? — в голосе Марии слышалась насмешка.
— Барон скончался несколько лет назад.
— Холодно ответил Адреас.
По правде сказать, он никогда не знал барона лично. Долгие годы всем его миром была одна лишь Агнесса.
Комната наполнилась музыкой, теперь откуда-то снизу доносились мелодии не одной, а нескольких флейт. Высокие узкие створки дверей отворились, и, впустив гам, смех и запах яств, в комнату вошла баронесса.
— Я приветствую вас.
— С достоинством произнесла она.
Мария невольно залюбовалась красотой этой женщины. Девушка пристально всматривалась в румяное круглое лицо хозяйки комнаты и удивлялась тому, что не может определить ее возраст. Полный величественный стан Агнессы был облачен в длинное шафраново-желтое платье, расшитое золотой нитью и увешанное гирляндами жемчуга. Золотая двурогая шапка делала баронессу еще выше, а ниспадающий с нее шлейф отличался такой пышностью, что, словно золотое облако, занял собой половину комнаты.
«Сколько же ей?» — Мария вглядывалась в смеющиеся глаза баронессы.
— «Тридцать? Нет, не в десять же лет она повстречала Адреаса… Сорок? Не может быть сорок!» «А между тем баронессе было пятьдесят лет. Адреас не соврал — он ни в чем ей не отказывал и всегда был готов проявить свою благодарность. Агнесса пользовалась этим, конечно. Секрет ее молодости был удивительно прост: каждый день Адреас жертвовал кровь для своей благодетельницы.
Однако как бы богат и прекрасен дом учителя ни был, он не мог сравниться с роскошью комнаты баронессы. Все здесь было создано для того, чтобы хозяйка ее пребывала в блаженной неге, чтобы взгляд, куда бы он ни был брошен, созерцал лишь самое лучшее, самое изящное и дорогое, будь то ткани драпировок, золото и драгоценные камни подсвечников и зеркал или искусная резьба красного дерева мебели.
— Расскажи мне о своем покровителе.
— Попросила Мария, пораженная богатством обстановки.
— Что ж.
— Адреас прочистил горло.
— По правде говоря, я обязан ей жизнью.
— Ей?
— Баронессе. Моя покровительница — баронесса Агнесса Жонсьер. Возможно, ты слышала о ней?
Девушка покачала головой.
— Я здесь совсем недавно.
— Хм. Он ней многие говорят.
Адреас продолжил свой рассказ, наблюдая, как Мария медленно перемещается по комнате от одной дорогой безделушки к другой, разглядывая каждый сантиметр комнаты-сокровищницы.
— Она нашла меня той ночью, выловила в канаве с нечистотами. Двадцать лет прошло уже, но я как сейчас помню ее светлый лик, склонившийся надо мной. Я подумал тогда, что это ангел Божий спустился с небес. Надо же, прошло уже целых двадцать лет!
Мария покачала головой и улыбнулась снисходительной улыбкой.
— Двадцать лет — это ничто.
— Мягко возразила она.
«Попробуй-ка протянуть хоть двести!» Адреас упрямо покачала головой, но спорить не стал.
— Как она нашла тебя? — Спросила Мария, крутя в руках маленькую каменную статуэтку.
— Она сказала, что много раз видела меня во сне, что я снился ей еще до того, как покинул Майнц и отправился в Париж. Баронесса специально приехала туда в тот день, чтобы спасти меня. Поначалу, когда я был совсем беспомощен и до смерти напуган, она опекала меня, как мать. Она подарила мне дом, научила всему, чего требует знать моя природа. Агнесса и теперь опекает меня… — Как мать? — продолжила Мария.
Адреас ничего не ответил. Безусловно, теперь баронесса, в силу возраста, больше походила на роль матери, однако с каждым годом отношениях их становились все более интимными, и теперь между ними не осталось никаких запретов.
— Ты должен быть ей неимоверно благодарен. Она действительно благодетель твой жизни. Ты многим ей обязан.
— Рассеянно бросила Мария, нежно гладя бархатную обивку стула.
Это место воскресило в ее душе отголоски прошлого. На секунду ей показалось, что она снова юна и невинна, что ее сестры и братья по общине где-то рядом, а учитель вновь играет для них на флейте… — Я в долгу не остаюсь! — неожиданно резко ответил Адреас и тут же смутился.
— Я всегда готов выразить баронессе свою признательность. Благодаря мне она стала одной из самых богатых женщин Парижа! Много лет назад я поведал ей и ее мужу все тайны изобретения отца, подарил им секрет книгопечатания. Они основали первую частную типографию в предместье Мёдон. Там у баронессы есть еще один особняк, мы иногда ездим с ней туда.
— Барон ездит с вами? — в голосе Марии слышалась насмешка.
— Барон скончался несколько лет назад.
— Холодно ответил Адреас.
По правде сказать, он никогда не знал барона лично. Долгие годы всем его миром была одна лишь Агнесса.
Комната наполнилась музыкой, теперь откуда-то снизу доносились мелодии не одной, а нескольких флейт. Высокие узкие створки дверей отворились, и, впустив гам, смех и запах яств, в комнату вошла баронесса.
— Я приветствую вас.
— С достоинством произнесла она.
Мария невольно залюбовалась красотой этой женщины. Девушка пристально всматривалась в румяное круглое лицо хозяйки комнаты и удивлялась тому, что не может определить ее возраст. Полный величественный стан Агнессы был облачен в длинное шафраново-желтое платье, расшитое золотой нитью и увешанное гирляндами жемчуга. Золотая двурогая шапка делала баронессу еще выше, а ниспадающий с нее шлейф отличался такой пышностью, что, словно золотое облако, занял собой половину комнаты.
«Сколько же ей?» — Мария вглядывалась в смеющиеся глаза баронессы.
— «Тридцать? Нет, не в десять же лет она повстречала Адреаса… Сорок? Не может быть сорок!» «А между тем баронессе было пятьдесят лет. Адреас не соврал — он ни в чем ей не отказывал и всегда был готов проявить свою благодарность. Агнесса пользовалась этим, конечно. Секрет ее молодости был удивительно прост: каждый день Адреас жертвовал кровь для своей благодетельницы.
Страница 13 из 18
