Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
63 мин, 44 сек 17719
— Ты заинтересовала меня, Мария.
— Нарушила молчание баронесса.
— Расскажи же, что привело тебя ко мне.
Мария смутилась. Баронесса говорил так, будто давно знала ее, видела насквозь, читала мысли.
— Со мной случилась великая беда… — начала она.
Баронесса опустилась на один из обитых бархатом стульев и жестом пригласила сесть всех остальных. Адреас послушно уселся подле своей благодетельницы, а Мария осталась стоять.
— Вы, наверное, знаете уже, какова моя природа. Вот только я всегда была не такой, как все. У меня есть дар. Дар милосердия. Я не могу обращать людей в подобных себе. Мне нет необходимости убивать их. Я росла в окружении заповедей о доброте, милосердии и сострадании. Тот, кто обратил меня, не уставал повторять, что это путь света, единственный путь будущего. Он наказывал мне идти этой дорогой и дожить до тех времен, где будут только такие, как мы — я и он.
Адреас и Агнесса переглянулись. Лицо баронессы осталось невозмутимым, разве что насмешливые искорки погасли в глазах. Она сидела, рассеяно перебирая пальцами, то сплетая, то расплетая их, и все происходящее, казалось, очень мало ее занимало.
— Я прибыла сюда недавно. Мне пришлось преодолеть множество трудностей долгой дороги. Цель моего визита… Это не относится к моему горю. Завет умершего. Мне нужно почтить его память, исполнив последнюю волю.
Голос Марии становился прерывистым, а руки стали нервно дрожать.
— Я никого раньше не убивала, но с недавнего времени, несмотря на все мои усилия, каждый, кого бы я ни укусила, умирал. Но это только часть беды. Во мне поселился кошмар. Я слышу его приближение — оно знаменуется шорохом, будто камушки уносятся отступающей волной. Этот кошмар терзает мое тело и душу, и отогнать его можно только кровью, которой с каждым разом требуется все больше.
— Он терзает твою душу? — переспросила баронесса, лукаво склонив голову набок.
Мария сразу поняла, к чему она клонит.
— Мой учитель всегда говорил, что душа не уходит с укусом, не покидает тебя от потери крови. Душа — это выбор. Выбор пути. Она в поступках.
Баронесса улыбнулась, и искорки веселья вновь вспыхнули в ее глазах.
— Чего же ты хочешь от меня?
На этот раз Мария не растерялась, ее ответ прозвучал твердо.
— Хочу понять, отчего это со мной происходит, хочу избавиться от кошмара. Я сделаю все, чтобы вернуться на путь милосердия.
Агнесса резво поднялась и пружинистой походкой подошла к одному из массивных, тяжелых комодов. Секунду она простояла неподвижно, будто сомневаясь, взвешивая.
— Могу ли я верить тебе?
— Я клянусь! — горячо откликнулась Мария.
— Только помогите мне.
— Тогда покажи мне свой медальон.
— Улыбнулась Агнесса.
— Вы не понимаете… — Мария оглянулась на Адреаса, прося поддержки, но он отвел глаза в сторону.
— Его сила велика, вы не сможете ей противостоять. Я забочусь о вашем же благе! Просите что угодно, но это невозможно.
Баронесса изогнула бровь.
— Покажи мне медальон.
«Я не могу больше терять время. Мне нужна ее помощь. Пусть смотрит! Я всегда смогу разбудить ее»… Девушка осторожно извлекла медальон из-за плотной ткани лифа.
— Смотрите же.
Взгляд баронессы изменился, ее лицо и тело застыли. Она, будто завороженная, глядела на золотой овал в ладони Марии.
— Мы теряем время.
— Раздраженно пробормотала девушка, обращаясь к Адреасу.
— Что с ней?
— Ничего. Так медальон действует на простых людей. Я говорила тебе.
— И что теперь будет с баронессой? — взволнованно спросил Адреас.
— Агнесса!
— Ничего.
— Со вздохом ответила Мария.
Она приблизилась к баронессе, вгляделась в ее лицо — оно будто окаменело. Девушка осторожно дотронулась до ее щеки, намереваясь коснуться полных губ своими губами, совершив поцелуй пробуждения, но Агнесса, неожиданно улыбнувшись, сама звонко чмокнула ее в губы и рассмеялась.
— Твой медальон силен, это правда, но и я не так проста.
— Воскликнула она и вновь рассмеялась, забавляясь растерянным видом Марии.
Полная рука баронессы провернула одно из колец ящика комода, и тот, скрипя, отъехал в сторону, оголяя темный проход и крутую лестницу. Агнесса взяла подсвечник с тремя толстыми белыми свечами, и стала спускаться.
— Идем.
Адреас нахмурилась. Лишь только раз он спускал в этот уголок темных сил. Он помнил обрывочно, как в забытьи баронесса привела его туда, как медленно раздела… Потайная комната была совсем крошечной, от пола до потолка забитой книгами, склянками, сундуками и ящиками. Посреди комнаты стоял массивный, грубо сколоченный стол, а рядом — два таких же стула. Баронесса направилась к столу, попутно зажигая все свечи. Комната быстро наполнилась теплым золотистым сиянием.
Агнесса поставила подсвечник на стол, туда же она составила глубокую деревянную плошку, кувшин с водой, небольшой обитый кожей сундучок, остро-наточенный нож, небрежно бросила холщовый мешок трав. Наконец, все приготовления были окончены. Баронесса опустилась на стул.
— Подойди.
— Скомандовала она Марии.
— Нарушила молчание баронесса.
— Расскажи же, что привело тебя ко мне.
Мария смутилась. Баронесса говорил так, будто давно знала ее, видела насквозь, читала мысли.
— Со мной случилась великая беда… — начала она.
Баронесса опустилась на один из обитых бархатом стульев и жестом пригласила сесть всех остальных. Адреас послушно уселся подле своей благодетельницы, а Мария осталась стоять.
— Вы, наверное, знаете уже, какова моя природа. Вот только я всегда была не такой, как все. У меня есть дар. Дар милосердия. Я не могу обращать людей в подобных себе. Мне нет необходимости убивать их. Я росла в окружении заповедей о доброте, милосердии и сострадании. Тот, кто обратил меня, не уставал повторять, что это путь света, единственный путь будущего. Он наказывал мне идти этой дорогой и дожить до тех времен, где будут только такие, как мы — я и он.
Адреас и Агнесса переглянулись. Лицо баронессы осталось невозмутимым, разве что насмешливые искорки погасли в глазах. Она сидела, рассеяно перебирая пальцами, то сплетая, то расплетая их, и все происходящее, казалось, очень мало ее занимало.
— Я прибыла сюда недавно. Мне пришлось преодолеть множество трудностей долгой дороги. Цель моего визита… Это не относится к моему горю. Завет умершего. Мне нужно почтить его память, исполнив последнюю волю.
Голос Марии становился прерывистым, а руки стали нервно дрожать.
— Я никого раньше не убивала, но с недавнего времени, несмотря на все мои усилия, каждый, кого бы я ни укусила, умирал. Но это только часть беды. Во мне поселился кошмар. Я слышу его приближение — оно знаменуется шорохом, будто камушки уносятся отступающей волной. Этот кошмар терзает мое тело и душу, и отогнать его можно только кровью, которой с каждым разом требуется все больше.
— Он терзает твою душу? — переспросила баронесса, лукаво склонив голову набок.
Мария сразу поняла, к чему она клонит.
— Мой учитель всегда говорил, что душа не уходит с укусом, не покидает тебя от потери крови. Душа — это выбор. Выбор пути. Она в поступках.
Баронесса улыбнулась, и искорки веселья вновь вспыхнули в ее глазах.
— Чего же ты хочешь от меня?
На этот раз Мария не растерялась, ее ответ прозвучал твердо.
— Хочу понять, отчего это со мной происходит, хочу избавиться от кошмара. Я сделаю все, чтобы вернуться на путь милосердия.
Агнесса резво поднялась и пружинистой походкой подошла к одному из массивных, тяжелых комодов. Секунду она простояла неподвижно, будто сомневаясь, взвешивая.
— Могу ли я верить тебе?
— Я клянусь! — горячо откликнулась Мария.
— Только помогите мне.
— Тогда покажи мне свой медальон.
— Улыбнулась Агнесса.
— Вы не понимаете… — Мария оглянулась на Адреаса, прося поддержки, но он отвел глаза в сторону.
— Его сила велика, вы не сможете ей противостоять. Я забочусь о вашем же благе! Просите что угодно, но это невозможно.
Баронесса изогнула бровь.
— Покажи мне медальон.
«Я не могу больше терять время. Мне нужна ее помощь. Пусть смотрит! Я всегда смогу разбудить ее»… Девушка осторожно извлекла медальон из-за плотной ткани лифа.
— Смотрите же.
Взгляд баронессы изменился, ее лицо и тело застыли. Она, будто завороженная, глядела на золотой овал в ладони Марии.
— Мы теряем время.
— Раздраженно пробормотала девушка, обращаясь к Адреасу.
— Что с ней?
— Ничего. Так медальон действует на простых людей. Я говорила тебе.
— И что теперь будет с баронессой? — взволнованно спросил Адреас.
— Агнесса!
— Ничего.
— Со вздохом ответила Мария.
Она приблизилась к баронессе, вгляделась в ее лицо — оно будто окаменело. Девушка осторожно дотронулась до ее щеки, намереваясь коснуться полных губ своими губами, совершив поцелуй пробуждения, но Агнесса, неожиданно улыбнувшись, сама звонко чмокнула ее в губы и рассмеялась.
— Твой медальон силен, это правда, но и я не так проста.
— Воскликнула она и вновь рассмеялась, забавляясь растерянным видом Марии.
Полная рука баронессы провернула одно из колец ящика комода, и тот, скрипя, отъехал в сторону, оголяя темный проход и крутую лестницу. Агнесса взяла подсвечник с тремя толстыми белыми свечами, и стала спускаться.
— Идем.
Адреас нахмурилась. Лишь только раз он спускал в этот уголок темных сил. Он помнил обрывочно, как в забытьи баронесса привела его туда, как медленно раздела… Потайная комната была совсем крошечной, от пола до потолка забитой книгами, склянками, сундуками и ящиками. Посреди комнаты стоял массивный, грубо сколоченный стол, а рядом — два таких же стула. Баронесса направилась к столу, попутно зажигая все свечи. Комната быстро наполнилась теплым золотистым сиянием.
Агнесса поставила подсвечник на стол, туда же она составила глубокую деревянную плошку, кувшин с водой, небольшой обитый кожей сундучок, остро-наточенный нож, небрежно бросила холщовый мешок трав. Наконец, все приготовления были окончены. Баронесса опустилась на стул.
— Подойди.
— Скомандовала она Марии.
Страница 14 из 18
