Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
63 мин, 44 сек 17720
Девушка послушно села напротив Агнессы. Та, тем временем, открыла сундучок и принялась в нем что-то искать — комнату заполнили шорохи, будто мелкие камни бились друг о друга.
— Возьми. Это агальматолит. Он расскажет мне твои тайны. Подержи его.
Мария безропотно взяла гладкий зеленоватый камень. Баронесса наполнила плошку водой из кувшина и опорожнила туда мешочек с травами. Затем, взяв в руки нож, она поднялась и подошла к Марии.
— Так нужно.
— Пояснила она, улыбнувшись, и резким движением отрезала прядь светлых волос.
Адреас узнал этот нож. Именно им в ту ночь, когда он в первый раз очутился здесь, Агнесса разрезала плоть на его бедре. Он помнил каждое ее слово и движение. Помнил, как она произнесла: «Что ж, начнем!», как аккуратно сделала надрез и, вложив кусочек янтаря, зашила рану. Она обещала, что больше дневной свет не сможет его ранить, ведь теперь она сам — солнце.
— Что ж, начнем! — произнесла баронесса.
Она бросила волосы в воду и, схватив свечу, уронила в миску несколько восковых капель. Они пошли на дно. Баронесса нахмурилась.
— Брось камень в воду.
— Потребовала она.
Мария повиновалась.
— Мне нужно твоя кровь.
— Предупредила Агнесса.
— Протяни руку ладонью вверх.
Лезвие прочертило на коже алую полосу. Баронесса склонила свечу над смешанной с кровью водой, и капли воска, одна за другой, потемнели, становясь красными, соединяясь в круг.
— На тебе лежит проклятье. Не твое.
— Помедлив, произнесла баронесса.
— Сделано оно на крови и передалось тебе тоже с кровью.
Агнесса достала красный восковой круг из воды и, порвав на несколько частей, слова бросила в деревянную миску. Все части почти мгновенно обратно сделались целым.
— Ты укусила кого-то, кто был проклят, и передала это проклятье всем последующим жертвам. Теперь мне все ясно. Я хорошо знакома с этими чарами. Одни называют его безумием, другие — зовом тоски. Я предпочитаю называть его часом печали. Это страшное проклятье, от которого мутится рассудок, а сердце сжимает боль. Многие накладывают на себя руки, не дожидаясь заветного часа. Другие же страдают, пока не придет момент наивысшего отчаяния — и у них отказывает сердце. Каждому отпущен свой срок.
Мария похолодела.
— Что же будет со мной?
— Ты не можешь умереть так просто. Твое сердце не откажет.
— Покачала головой баронесса.
— Твои кошмары будут усиливаться, сливаться в один беспросветный хаос безумия.
— Разве нет никакого спасения? — воскликнула Мария.
Агнесса помолчала.
— Круг проклятия должен замкнуться кровью проклявшего или кровью от его крови. Найди совершившего обряд и верни печаль тому, кто ее призвал.
— Как я могу вернуть проклятье, если даже не знаю, от кого оно пришло ко мне? — в отчаянии вопрошала Мария.
— Мы найдем выход, ты же совсем недавно здесь. Скольких ты могла укусить? Память у тебя отличная! Мы проверим всех, узнаем, выясним… — попытался ободрить ее Адреас.
— Да, наверное, ты прав… Марию перебили неожиданные крики. Она оглянулась — у дома баронессы бегали слуги.
— Что там случилось? Нужно узнать, вдруг что-то серьезное. Хорошо, что мы не ушли далеко.
Крики становились все громче.
— Постой, я проверю.
Адреас убежал. Мария робко последовала за ним в сторону дома, не рискуя приближаться слишком сильно. Ее внимание привлекла хрупкая девушка в поношенном платье, ее силуэт показался Марии знакомым. Она подошла еще чуть ближе. Вдруг к девушке подбежал темноволосый паренек.
— Не приходи сюда больше.
— Мария услышала его раздраженный голос.
— Реми, послушай… Прошу! Совсем немного денег. Я не могу остаться на улице с крошкой. Мы твоя семья, не бросай нас хоть сейчас!
— Уходи. Я не дам тебе денег. Не желаю тебя знать! У меня теперь новая жизнь. Я служу баронессе, а ты лишь порочишь меня. Убирайся!
— Он снова приходил, наш кюре. Если не будет денег… Господи, Реми, помоги мне. Послушай, он заставляет делать меня такие вещи… Все ходит и ходит… Я не вынесу этого больше. Он придет завтра.
— Я все тебе сказал.
— Отрезал паренек.
— Господь все-таки милосерден! — Зло крикнула девушка.
— Как хорошо, что наша мать не дожила до этого позора. Как хорошо, что наши сестры Дезире и Жанетт умерли крошками… Что бы я делала с тремя малютками при таком предателе-братце да отце-свинье?!
Реми улыбнулся.
— Никогда больше сюда не являйся. А что до кюре… Августина тебя всему научит. Подумаешь, еще одной дешевой потаскухой станет больше.
Мария была потрясена это сценой, но ее внимание отвлек Адреас, неожиданно возникший рядом с ней.
— Один их конюхов повесился. Старик Кавелье.
— Сообщил он.
— Ничего страшного. Идем.
Остаток ночи они провели, решая, с чего начать. Наступило утро. Улицы наполнились гомоном и суетой.
— Одной из моих первых жертв была девушка, стряпающая в таверне неподалеку. Они работали вместе с сестрой. Мы можем попробовать расспросить ее.
— Предложила Мария.
Они направились в таверну, но та оказалась закрыта.
— Что будем делать дальше? — спросил Адреас.
— Возьми. Это агальматолит. Он расскажет мне твои тайны. Подержи его.
Мария безропотно взяла гладкий зеленоватый камень. Баронесса наполнила плошку водой из кувшина и опорожнила туда мешочек с травами. Затем, взяв в руки нож, она поднялась и подошла к Марии.
— Так нужно.
— Пояснила она, улыбнувшись, и резким движением отрезала прядь светлых волос.
Адреас узнал этот нож. Именно им в ту ночь, когда он в первый раз очутился здесь, Агнесса разрезала плоть на его бедре. Он помнил каждое ее слово и движение. Помнил, как она произнесла: «Что ж, начнем!», как аккуратно сделала надрез и, вложив кусочек янтаря, зашила рану. Она обещала, что больше дневной свет не сможет его ранить, ведь теперь она сам — солнце.
— Что ж, начнем! — произнесла баронесса.
Она бросила волосы в воду и, схватив свечу, уронила в миску несколько восковых капель. Они пошли на дно. Баронесса нахмурилась.
— Брось камень в воду.
— Потребовала она.
Мария повиновалась.
— Мне нужно твоя кровь.
— Предупредила Агнесса.
— Протяни руку ладонью вверх.
Лезвие прочертило на коже алую полосу. Баронесса склонила свечу над смешанной с кровью водой, и капли воска, одна за другой, потемнели, становясь красными, соединяясь в круг.
— На тебе лежит проклятье. Не твое.
— Помедлив, произнесла баронесса.
— Сделано оно на крови и передалось тебе тоже с кровью.
Агнесса достала красный восковой круг из воды и, порвав на несколько частей, слова бросила в деревянную миску. Все части почти мгновенно обратно сделались целым.
— Ты укусила кого-то, кто был проклят, и передала это проклятье всем последующим жертвам. Теперь мне все ясно. Я хорошо знакома с этими чарами. Одни называют его безумием, другие — зовом тоски. Я предпочитаю называть его часом печали. Это страшное проклятье, от которого мутится рассудок, а сердце сжимает боль. Многие накладывают на себя руки, не дожидаясь заветного часа. Другие же страдают, пока не придет момент наивысшего отчаяния — и у них отказывает сердце. Каждому отпущен свой срок.
Мария похолодела.
— Что же будет со мной?
— Ты не можешь умереть так просто. Твое сердце не откажет.
— Покачала головой баронесса.
— Твои кошмары будут усиливаться, сливаться в один беспросветный хаос безумия.
— Разве нет никакого спасения? — воскликнула Мария.
Агнесса помолчала.
— Круг проклятия должен замкнуться кровью проклявшего или кровью от его крови. Найди совершившего обряд и верни печаль тому, кто ее призвал.
— Как я могу вернуть проклятье, если даже не знаю, от кого оно пришло ко мне? — в отчаянии вопрошала Мария.
— Мы найдем выход, ты же совсем недавно здесь. Скольких ты могла укусить? Память у тебя отличная! Мы проверим всех, узнаем, выясним… — попытался ободрить ее Адреас.
— Да, наверное, ты прав… Марию перебили неожиданные крики. Она оглянулась — у дома баронессы бегали слуги.
— Что там случилось? Нужно узнать, вдруг что-то серьезное. Хорошо, что мы не ушли далеко.
Крики становились все громче.
— Постой, я проверю.
Адреас убежал. Мария робко последовала за ним в сторону дома, не рискуя приближаться слишком сильно. Ее внимание привлекла хрупкая девушка в поношенном платье, ее силуэт показался Марии знакомым. Она подошла еще чуть ближе. Вдруг к девушке подбежал темноволосый паренек.
— Не приходи сюда больше.
— Мария услышала его раздраженный голос.
— Реми, послушай… Прошу! Совсем немного денег. Я не могу остаться на улице с крошкой. Мы твоя семья, не бросай нас хоть сейчас!
— Уходи. Я не дам тебе денег. Не желаю тебя знать! У меня теперь новая жизнь. Я служу баронессе, а ты лишь порочишь меня. Убирайся!
— Он снова приходил, наш кюре. Если не будет денег… Господи, Реми, помоги мне. Послушай, он заставляет делать меня такие вещи… Все ходит и ходит… Я не вынесу этого больше. Он придет завтра.
— Я все тебе сказал.
— Отрезал паренек.
— Господь все-таки милосерден! — Зло крикнула девушка.
— Как хорошо, что наша мать не дожила до этого позора. Как хорошо, что наши сестры Дезире и Жанетт умерли крошками… Что бы я делала с тремя малютками при таком предателе-братце да отце-свинье?!
Реми улыбнулся.
— Никогда больше сюда не являйся. А что до кюре… Августина тебя всему научит. Подумаешь, еще одной дешевой потаскухой станет больше.
Мария была потрясена это сценой, но ее внимание отвлек Адреас, неожиданно возникший рядом с ней.
— Один их конюхов повесился. Старик Кавелье.
— Сообщил он.
— Ничего страшного. Идем.
Остаток ночи они провели, решая, с чего начать. Наступило утро. Улицы наполнились гомоном и суетой.
— Одной из моих первых жертв была девушка, стряпающая в таверне неподалеку. Они работали вместе с сестрой. Мы можем попробовать расспросить ее.
— Предложила Мария.
Они направились в таверну, но та оказалась закрыта.
— Что будем делать дальше? — спросил Адреас.
Страница 15 из 18
