Фандом: Доктор Кто, Секретные материалы. Эта история о том, как два сильно третьестепенных героя вынуждены бегать по времени и пространству и решать проблемы, возникшие из-за главного. Попутно создавая новые, но это уже детали. А еще она о том, что прогрессорство до добра не доводит, а уж в собственных интригах можно запутаться на раз-два. И о том, что люди в общей своей массе — существа чудовищно непредсказуемые. И не только люди.
216 мин, 51 сек 17517
Ночь на Спутнике обозначал приглушенный свет, и почти все лампы в зале погасли. Мортимус старательно отгреб подальше от своего спального места шарики и устроился на брезенте — мешка для него не нашлось. Впрочем, он и так мог отдохнуть гораздо лучше, чем его спутники. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и рассматривал синие геометрические звезды, которыми был изрисован потолок. Усталость после долгого подъема давно прошла. На часах стоял второй охранник, остальные люди забрались в спальные мешки и сопели на все лады. Сек еще не спал: сидел неподалеку, привалившись к стене, и собирал какую-то гибридную микросхему, вроде пеленгатора. Странно, по идее, он должен был сильно устать за сегодня.
— Я почему-то снова теряю концентрацию, — сказал Сек необычно монотонным голосом. — Трудно думать. Трудно…
Он вдруг медленно завалился набок, подтянул колени к животу и мерно задышал приоткрытым ртом, прижимая к себе недособранную плату. Мортимус, который обеспокоенно приподнялся на локте, едва не рассмеялся: как заигравшийся ребенок, который отключился прямо с игрушкой в руках. Сек, вероятно, еще не умел точно определять потребности тела — те, о которых организм напоминает не слишком явно. Обыкновенные далеки не спят, только впадают в спячку, если им это нужно. Не устают. И молочная кислота у них в мышцах не вырабатывается после неожиданных нагрузок. Мортимус покачал головой. Сек странным образом напомнил ему о собственных детях — те давно уже стали взрослыми… И погибли вместе с родной планетой. Он глубоко вздохнул, отгоняя непрошеные воспоминания, и тихо поднялся. Часовой, сидевший неподалеку от лифтовой шахты, клевал носом. Тоже, конечно, устал. Что ж, это к лучшему. «Я и мои парни глаз с тебя не спустят». Мортимус усмехнулся и, неслышно ступая, вышел из зала в разрисованный коридор.
В отличие от девяносто девятого, явно технического этажа, двести первый был целиком предназначен для людей. Столовые, буфеты, кафе и ресторанчики, кофейни и кондитерские, киоски с гамбургерами и напитками… Двери прятались под рисунками. Иногда они открывались сами, иногда надо было искать ручку, но запертые на замок Мортимусу пока не попадались. И везде, в каждом заведении обнаруживались следы их недавнего знакомого, сумасшедшего маркетолога Перогалека — часы, нарисованные на стенах, остатки давно засохшей пищи, разбросанная посуда и, конечно, запах клубники. Мортимус поморщился. Иногда слишком тонкое обоняние — огромный недостаток.
Судя по всему, свежей натуральной пищи на Спутнике и раньше не хватало, зато синтетики до сих пор было вдосталь — простейшая ведь технология. Мортимус заглянул в одну из столовых, зашел за стойку и потыкал в кнопки кухонной машины. Синтезатор белков еще работал, выдав тарелку с неестественно розовым искусственным стейком, но с углеводами уже начинались проблемы: рядом с мясом вместо карамельного соуса застыла черная осклизлая масса. Мортимус брезгливо отбросил тарелку, та зазвенела и укатилась в дальний угол. Он вытер руки о мантию и вернулся в коридор. Там, по крайней мере, не так воняло.
Интересно, почему здесь не было ни одного трупа? Судя по всему, на этот этаж поднимались и спускались пообедать те, кто работал на соседних, и, когда лифты остановились, им было некуда деваться. Конечно, шанс, что на этаже в тот момент находился один Перогалек, был, но слишком уж низкий.
— Или они успели уйти, — вслух произнес Мортимус, разглядывая большой, во всю стену рисунок ласточки с зубастым клювом, — или нет. Если успели, то как?
Он замолчал и подошел ближе: под рисунком скрывалась какая-то схема. Ну конечно! Схема этажа! Мортимус стер мел рукавом и стал внимательно рассматривать ее. Если сравнивать с девяносто девятым, то…
— Убери руки! Убери! Мой эскиз!
Перогалек бежал к нему по коридору, размахивая кулаками. Как неудачно, он же перебудит всех, если продолжит так орать! Мортимус отступил на шаг и поднес палец к губам.
— Тише! — прошипел он. — Идет презентация! Важная презентация! А ты здесь топаешь, как слон!
Перогалек затормозил и втянул голову в плечи.
— Ты испортил мой эскиз, — пробормотал он.
— Тс-с-с, — прошептал Мортимус, заглядывая Перогалеку в глаза. Тот, конечно, совершенно съехал с катушек, но наверняка помнит, что здесь случилось два года назад. — Не дергайся, ради Всевышнего. Все хорошо. Хорошо.
Перогалек расслабился, глядя перед собой отсутствующим взглядом, и Мортимус мягко дотронулся до его висков. Так. Так…
… Приятный голос терминала сменяется визгом. Свет мигает, мигает, удар, темнота.
… Вспышка, все плывет, цвета перетекают друг в друга. Голова раскалывается, люди кричат и куда-то бегут. Надо подняться на ноги.
… Давка. Вырваться из толпы, быстрее, папка, где же папка с рисунками, папка, папка! Только что была в руках! Кто-то орет: «Лифт! Лифт!»
… Людей все больше, зал — западня, люди — свора, украли дело всей жизни, кто-то рыдает, захлебываясь слезами, так им, так, поделом!
— Я почему-то снова теряю концентрацию, — сказал Сек необычно монотонным голосом. — Трудно думать. Трудно…
Он вдруг медленно завалился набок, подтянул колени к животу и мерно задышал приоткрытым ртом, прижимая к себе недособранную плату. Мортимус, который обеспокоенно приподнялся на локте, едва не рассмеялся: как заигравшийся ребенок, который отключился прямо с игрушкой в руках. Сек, вероятно, еще не умел точно определять потребности тела — те, о которых организм напоминает не слишком явно. Обыкновенные далеки не спят, только впадают в спячку, если им это нужно. Не устают. И молочная кислота у них в мышцах не вырабатывается после неожиданных нагрузок. Мортимус покачал головой. Сек странным образом напомнил ему о собственных детях — те давно уже стали взрослыми… И погибли вместе с родной планетой. Он глубоко вздохнул, отгоняя непрошеные воспоминания, и тихо поднялся. Часовой, сидевший неподалеку от лифтовой шахты, клевал носом. Тоже, конечно, устал. Что ж, это к лучшему. «Я и мои парни глаз с тебя не спустят». Мортимус усмехнулся и, неслышно ступая, вышел из зала в разрисованный коридор.
В отличие от девяносто девятого, явно технического этажа, двести первый был целиком предназначен для людей. Столовые, буфеты, кафе и ресторанчики, кофейни и кондитерские, киоски с гамбургерами и напитками… Двери прятались под рисунками. Иногда они открывались сами, иногда надо было искать ручку, но запертые на замок Мортимусу пока не попадались. И везде, в каждом заведении обнаруживались следы их недавнего знакомого, сумасшедшего маркетолога Перогалека — часы, нарисованные на стенах, остатки давно засохшей пищи, разбросанная посуда и, конечно, запах клубники. Мортимус поморщился. Иногда слишком тонкое обоняние — огромный недостаток.
Судя по всему, свежей натуральной пищи на Спутнике и раньше не хватало, зато синтетики до сих пор было вдосталь — простейшая ведь технология. Мортимус заглянул в одну из столовых, зашел за стойку и потыкал в кнопки кухонной машины. Синтезатор белков еще работал, выдав тарелку с неестественно розовым искусственным стейком, но с углеводами уже начинались проблемы: рядом с мясом вместо карамельного соуса застыла черная осклизлая масса. Мортимус брезгливо отбросил тарелку, та зазвенела и укатилась в дальний угол. Он вытер руки о мантию и вернулся в коридор. Там, по крайней мере, не так воняло.
Интересно, почему здесь не было ни одного трупа? Судя по всему, на этот этаж поднимались и спускались пообедать те, кто работал на соседних, и, когда лифты остановились, им было некуда деваться. Конечно, шанс, что на этаже в тот момент находился один Перогалек, был, но слишком уж низкий.
— Или они успели уйти, — вслух произнес Мортимус, разглядывая большой, во всю стену рисунок ласточки с зубастым клювом, — или нет. Если успели, то как?
Он замолчал и подошел ближе: под рисунком скрывалась какая-то схема. Ну конечно! Схема этажа! Мортимус стер мел рукавом и стал внимательно рассматривать ее. Если сравнивать с девяносто девятым, то…
— Убери руки! Убери! Мой эскиз!
Перогалек бежал к нему по коридору, размахивая кулаками. Как неудачно, он же перебудит всех, если продолжит так орать! Мортимус отступил на шаг и поднес палец к губам.
— Тише! — прошипел он. — Идет презентация! Важная презентация! А ты здесь топаешь, как слон!
Перогалек затормозил и втянул голову в плечи.
— Ты испортил мой эскиз, — пробормотал он.
— Тс-с-с, — прошептал Мортимус, заглядывая Перогалеку в глаза. Тот, конечно, совершенно съехал с катушек, но наверняка помнит, что здесь случилось два года назад. — Не дергайся, ради Всевышнего. Все хорошо. Хорошо.
Перогалек расслабился, глядя перед собой отсутствующим взглядом, и Мортимус мягко дотронулся до его висков. Так. Так…
… Приятный голос терминала сменяется визгом. Свет мигает, мигает, удар, темнота.
… Вспышка, все плывет, цвета перетекают друг в друга. Голова раскалывается, люди кричат и куда-то бегут. Надо подняться на ноги.
… Давка. Вырваться из толпы, быстрее, папка, где же папка с рисунками, папка, папка! Только что была в руках! Кто-то орет: «Лифт! Лифт!»
… Людей все больше, зал — западня, люди — свора, украли дело всей жизни, кто-то рыдает, захлебываясь слезами, так им, так, поделом!
Страница 21 из 62
