Человек в смокинге

В оригинале, домик для умерших — это высокий пень с торчащими из земли корнями, на верхушке которого установлен маленький домик, копия настоящего жилища, только уменьшенная. В них наши предки хранили прах умерших, считая, что после смерти души будут жить в них словно в обычных домах при жизни. Еще интересен тот факт, что торчащие корни похожи на… куриную лапу. Поэтому появилась такая теория, что рассказы про избушки на курьих ножках появились не на пустом месте, а именно из-за этих самых домиков для душ. Но вернемся от общего к частному, а конкретно к нашему артефакту. Поскольку стоял он дома, то земли уже естественно не было, корни были подрублены, да и макушку явно срубили, чтобы вся эта конструкция не занимала очень много места. Теперь жилище духов было мне по пояс, не более, хотя по идее должно быть гораздо выше. Хотя это только в теории, ибо никогда не ходила по финским лесам и не видела этих домиков в оригинале в реальных условиях.

— А зачем тебе прах не пойми кого? — неуверенно поинтересовалась я, наблюдая за тем, как парень закрывал вазочку и домик.

— Это прах хорошо известного мне человека.

— Ясно.

Хоть мне было непонятно и интересно, но дальше спрашивать про этот пепел не решилась и продолжила изучать коллекцию. На этот раз мой взгляд задержался на довольно большой статуэтке Бафомета: человека в широких штанах, поднятой правой рукой, крыльями, козлиной головой с большими рогами и пятиконечной звездой на лбу. Говорят, ему поклонялись Тамплиеры, хотя это спорный и недоказанный фрагмент истории. Потом почему-то Бафомету как символ приписали перевернутую пентаграмму с вписанной в нее козлиной головой. А еще чуть позже этот символ взяли на вооружение последователи Церкви Сатаны. Голова многими забылась, а вот пентакль остался и он до сих пор в сознании большинства людей ассоциируется с сатанизмом и Дьяволом. Впрочем, что я все о Бафомете? Тут и без него очень много интересных и необычных вещей, прямо хоть про каждую по книге пиши, а то и не по одной. Но все же должна признать, что далеко не все вещи смогла опознать и идентифицировать. Многое так и осталось непонятым. Например, красивая коробочка, расписанная природным орнаментом, напоминающим мусульманский стиль, ведь у них запрещено изображать людей и животных. Что это за коробочка, для чего нужна и откуда она — осталось для меня тайной.

— Это Коатликуэ, — произнес Саша, увидев мой интерес к непонятному каменному изваянию.

— Какой-то ацтекский бог? — я обернулась, чтобы посмотреть на собеседника, а потом снова устремила свой взор на Коатликуэ. Честно сказать, вообще с трудом понимала, что здесь было изображено. Все было каким-то слишком квадратичным.

— Да, мать всех богов.

— А это кто? — я кивнула на стоящий рядом золотой поднос с чеканкой.

— Уицилопочтли. Ее сын, бог солнца, войны и охоты, — немного лекторским тоном произнес Саша.

Я понимающе кивнула и еще минут пять ходила по коридору, рассматривая это религиозное буйство, пока Александр не пригласил меня в комнату. Там оказалось не менее интересно, только вот меня почему-то сразу же потянуло к тамтаму. Присев на корточки и подперев голову рукой, я пристально смотрела на заинтересовавший меня музыкальный инструмент, словно пытаясь его загипнотизировать. Саша тем временем сел на большой кожаный диван и вальяжно откинулся на мягкую спинку, все так же, не сводя с меня глаз.

— Можешь поиграть, — сказал он, будто прочитав только что появившуюся в моей голове мысль. Или мне так этого хотелось, что на лбу было написано?

— Правда можно?

Парень ничего не ответил, лишь кивнул. Я была просто на седьмом небе от счастья, беря в руки тамтам и от души колотя по нему. Только спустя минуту, до меня дошло, как я со стороны неадекватно выгляжу. Еще бы! Сижу на полу, обхватив голыми ногами (мокрые джинсы-то сняла) тамтам, кое-как обернувшись одеялом, которое разметалось по полу и меня уже не особо-то и прикрывало, и в довесок ко всему луплю по барабану. Похоже, коньяк все же сделал свое дело. Я перестала барабанить, хотя тамтам из рук и ног не выпустила и осталась сидеть на полу, лишь обернулась, чтобы посмотреть на Сашу.

— А откуда у тебя все эти вещи? Ты археолог?

— Нет, я врач.

— А ты разве не по ночам работаешь? Я думала, что врачи по графику работают, день через день, сутки через трое, ну или что-то в этом роде.

— В государственных да, но я работаю в частной клинике, и выбрал тот график, который мне удобнее, — голос Александра стал еще более вибрирующим и тихим, а последние слова и вовсе сбились на шепот, будто он делился чем-то очень сокровенным и тайным, и боялся, что это могут услышать посторонние.

— Не любишь спать по ночам?

— Нет. Ты ведь тоже?