Человек в смокинге

— Я пошла с Чедом! — крикнула родителям, одевая на псину ошейник. Потом открыла дверь и Чед, тут же выскочил из квартиры на сверхзвуковой скорости, впрочем, далеко он не убежит, внизу все равно все закрыто, а проходить сквозь закрытые металлические двери, да еще и с домофоном, он не научился. Взяв ключи и поводок, я нехотя выползла на площадку, захлопнула дверь и уже собиралась идти вниз, как соседская дверь открылась, и из квартиры вышел Саша. В первое мгновение я даже растерялась, не зная как себя вести. С одной стороны хотелось продолжить политику игнорирования, а с другой как-то не удобно после того, как он любезно спас меня от обморожения конечностей и пустил к себе. — Здра… — но договорить он мне не дал и произнес:

— Привет.

— Привет, — еще как-то больше смущаясь, пискнула я и, как обычно быстро, поскакала вниз по лестнице к дожидающемуся меня Чеду.

Перепрыгнув, через последние пять ступенек, я не рассчитала погрешность на дутую куртку и зимние сапоги на платформе, отчего при приземлении споткнулась и чуть не упала, но вовремя схватилась за матерую собаку, которой все фиолетово, лишь бы ее выпустили на свободу. Я прицепила поводок к ошейнику и намотала его несколько раз вокруг запястья, прекрасно зная, что иначе не удержу питомца. И лишь удостоверившись в цепком захвате поводка, открыла дверь.

— Снова выгуливать? — раздался позади приятный голос соседа.

— Ага, — я удивленно обернулась, чтобы посмотреть на парня. Чтой-то с ним вдруг? Разговаривать начал. Должно быть, где-то пингвин летать научился. — А ты на работу?

— Да. Можно составить вам компанию?

— Можно, только как же работа?

— Ничего, не опоздаю, — Саша открыл перед нами калитку. — Как его зовут?

— Чед.

— Странное имя для собаки.

— Это в честь одного певца. Кстати, имя действительно формирует личность, у них даже голоса похожи, — я хихикнула, хотя собеседника это даже не улыбнуло.

До самого парка мы шли молча, лишь когда я отцепила поводок и Чед скрылся в темноте, Саша вдруг заговорил:

— А ты в школе учишься?

— Нет, в институте на первом курсе, — убрав поводок в карман, я достала кожаные перчатки, которые тут же одела. Мы неспешно пошли вдоль парка и дороги, по направлению, как предполагаю, к автобусной остановке.

— На кого?

— На психолога.

— Правда? Как интересно, — Александр как-то подозрительно оживился, узнав, сей факт моей биографии. — И что же ты можешь сказать обо мне, как психолог?

— Как психолог ничего. Для этого мне нужно применить хоть какие-то методы исследования, допустим опрос, беседу, ну или хотя бы тест. А так мне доступно только наблюдение и то не полноценное, оно же должно быть систематическим, регулярным, а не так, чтобы встретиться раз в пол года на лестничной площадке и все. С этого достаточно информации не получишь. В конце концов, я же не физиогномист чтобы по мимолетному взгляду на лицо и мимику судить о человек, — я сознательно полезла в полемику, ведь не скажешь же ему прямо, что он социофоб недобитый? — Нет, конечно, в какой-то мере все люди физиономисты, ведь бывает так, что только глянул на человека — и он тебе уже не нравится.

— Пожалуй, да. Но бывает и наоборот, глянул на человека и он тебе нравится, — задумчиво пробормотал собеседник.

— И такое само собой бывает. Но все равно у большинства людей физиогномика на бытовом, неосознанном, а не научном уровне.

— Это да. А что ты думаешь про ауру?

— Ауру? — невольно переспросила, глянув на парня. — Ты имеешь ввиду то, что при встрече с человеком, мы попадаем в его биополе, считываем с него информацию и делаем неосознанные выводы о стоящей перед нами личности? — вместо ответа Саша кивнул. — Такое тоже имеет место быть, но мне все же кажется, что при современной-то деградации человечества, когда ум и рациональность стали превалировать над разумом и иррациональным, люди стали считывать информацию с чего-то более материального, например, с внешнего вида, поведения, манеры разговаривать, нежели с каких-то там ментальных, астральных и тонкоматериальных тел. Хотя, конечно, одно другое не исключает, но все же, по большей части, люди разучились воспринимать подобную потустороннюю информацию. Ой, прости, я, должно быть, загрузила тебя.

— Нет, напротив очень интересно послушать твои рассуждения.

— Что, на столько параноидальные?

— Вовсе нет, наоборот, для человека, живущего во время, как ты сама выразилась, когда человечество деградирует, очень даже не плохо. Впрочем, иначе ты и не можешь рассуждать ввиду того, что большая часть древних знаний была либо забыта, либо целенаправленно стерта из сознания, а современные знания еще не достигли должного уровня, чтобы объяснить и осознать подобные явления.

— Ты так рассуждаешь, как будто не в наше время живешь, — я недовольно свела брови и пробубнила: — да и вообще, больше всех знаешь что ли?