Человек в смокинге

Нет, ну надо же! Он не только социофоб, но еще страдает манией величия. Хотя теперь ясно, почему он с людьми не общается, считает их недостойными внимания своего королевского величия. Куда там нам до него, до великого гуру. Хоть он только что и обернул свои слова в симпатичную обертку, но фактически сказал, что я дура, живу в глупое время и ни черта не смыслю в этой теме. Пусть даже это и правда, пусть я дура и действительно всего не знаю, но какое он вообще имеет право оскорблять меня? Он что прям все знает?

— Прости, не хотел тебя обидеть, просто так оно и есть, — произнес Саша, должно быть, заметив, кислую мину на моем лице.

— Раз такой умный, может, расскажешь? — я бросила на него надменный взгляд. Так хотелось треснуть его по голове, чтоб не зазнавался.

— В другой раз, — парень сразу же отказался, должно быть потому, что на самом деле ничего не знает.

— Почему?

— Неохота говорить о подобном в такой день.

— А что в нем особенного? — пробубнила, обиженно надувая нижнюю губу.

— Так… — как-то загадочно протянул Александр и посмотрел на меня. — Обещаю, как-нибудь в другой раз обязательно расскажу.

— Ловлю на слово. Ладно, думаю, Чед уже сделал свои дела, пойду домой, а то холодно. Да и тебе на работу надо. Пока, — произнесла я, наблюдая за тем, как автобус подъезжает к остановке.

— До встречи, — сказал юноша и направился к передней двери автобуса.

Я кивнула и пошла к дому, на ходу оборачиваясь, будто проверяя, действительно ли он сядет в автобус и уедет. Через пару мгновений Саша скрылся в салоне общественного транспорта, двери закрылись, и автобус быстро увез социофоба прочь.

— Ну и, пожалуйста, — тихо буркнула куда-то в тишину, а потом громко крикнула: — Все Чед, домой!

Пасха — один из самых, если не самый, главный христианский праздник в честь воскрешения Иисуса. И это, пожалуй, все, что я о нем знаю. Впрочем, знания других не на много отличаются, они начинаются на крашенных яйцах и заканчиваются на куличе. А ведь еще буквально каких-то сто лет назад все люди знали праздники, их происхождение, смысл, свято чтили и соблюдали. Потом пришла советская власть, семьдесят лет социализма и стремления к коммунизму, борьба с религиями, далее развал СССР, построение капитализма и якобы возрождение христианства. Да, церкви отстроили, Россия вновь стала официально православным государством, многие люди крестились и вернулись в лоно религии, стали отмечать какие-то праздники, некоторые даже и постится, только что толку, если смысл всего этого утратился? Люди празднуют не потому, что истинно рады за воскрешении Христа, а потому что так якобы надо, глупая дань традициям без понимания смысла. Ну, или еще один повод нажраться от пупа.

Рассуждала я, сидя за столом на кухне и выполняя партийное задание по натиранию крашенных яиц подсолнечным маслом, чтобы они, видите ли, были красивыми и блестели. Только смысл последнего вряд ли когда-нибудь пойму, зачем это делать, если через пару часов скорлупу все равно счистят и выкинут в мусорное ведро? Даже не знаю как это назвать, толи тягой к прекрасному, толи расточительством. Впрочем, ладно.

Положив последнее отполированное яйцо в небольшую плетеную корзинку ко всем остальным, я посмотрела на кулич, обильно залитый глазурью и посыпанный сахарной пудрой, и почему-то вспомнила Сашу. На моем лице сразу же отразилась недовольная гримаса, хотя через пару секунд она превратилось во что-то схожее с досадой и жалостью. Такой как он вряд ли вообще помнить о существовании подобного дня. Доброй что ль прикинуться в честь светлого праздника?

Я даже додумать не успела, как оттяпала от кулича кусок, переложила его в тарелочку, положила три так старательно натертых до блеска яйца, схватила ключи от квартиры и вышла на лестничную площадку. Позвонив в соседскую дверь, квартира не подала признаков жизни и я, искренне радуясь отсутствию социофоба, уже было повернулась и направилась домой, как замок щелкнул и дверь распахнулась. Вот черт, дома. Натянув на лицо улыбку, я повернулась к нему и заговорила:

— Христос во… — но я замолчала, увидев за спиной Александра какую-то девицу в классическом брючном костюме. Неужели наш социофоб не на столько уж и социофоб и все же с кем-то общается? Какая досада, — скрес…

Саша явно был удивлен моему появлению и даже застыл с открытым ртом.

— Прости, не хотела помешать, — я быстро впихнула ему тарелку в руки и пошла к себе.

— Женя, постой! — неожиданно громко окликнул сосед. Он даже запомнил мое имя? Все страннее, страннее, интереснее и интереснее. — Ты не помешала. Дорогая сестричка, — его голос стал угрожающе тихим, — уже уходила! — последнее слово он нарочито выделил.