Чердак

— Да ведь дело в том… У Саши четыре месяца назад умер дедушка. Он последние семь лет жил в Америке у своего старшего брата. Саша тебе расскажет про них. Но скажу уже сейчас — Сашиного дедушку звали Иваном Николаевичем, а его брата Николаем Николаевичем. Так вот… Ивану Николаевичу было 67 лет, а брату 70. И надо случиться, что, работая на крыше своего двухэтажного дома, Николай Николаевич упал, да так неудачно, что, сильно ударившись головой о ящик с инструментами, получил серьезную травму и умер через три дня.� Это был чистой воды несчастный случай, но Ивана Ивановича замучили разного рода вопросами и допросами. Дело в том, что за неделю до этого несчастного случая Николай Николаевич по всем юридическим канонам составил завещание в пользу брата. Иван Николаевич знал об этом, знал, где находится это завещание — в конкретной адвокатской конторе, услугами которой он пользовался в течение всей своей жизни в Америке. Он вступил, как положено, в наследство, но четыре месяца тому назад умер от инфаркта. Он в Америке никакого завещания не составлял. И вот уже четыре месяца там идут разного рода юридические разборки. Я не хочу про это. Но, видишь ли, в свое время перед отъездом к брату Иван Николаевич оформил завещание здесь, и по его завещанию все, что он имеет, достанется после его смерти Саше. Сашенька ничего об этом не знает. Когда она разводилась со своим мужем проходимцем, то Иван Николаевич всячески защищал Сашу и Юлечку, которой в то время едва исполнилось 7 лет. Саша узнала о смерти дедушки только месяц тому назад. Ей сообщила об этом американская адвокатская контора, но, поскольку Саша была здесь, то заказное письмо она не могла получить, и оно хранилось на почте. Но соседка увидела Сашу и рассказала ей про смерть дедушки и про письмо. Ей, об этом, в свою очередь, рассказала почтальонша, которая знала суть этого дела. Вадим, я так подробно тебе все это описала в надежде, что ты поможешь ей. Ведь ты юрист. Я не знаю, как будут обстоять дела с американским наследством — там Ингосстрах и прочая казуистика, но она уж точно получит московскую квартиру и дом. А так, распоряжайтесь вашими судьбами по собственному вкусу. Дальше в ваше будущее я не буду заглядывать. И еще. Завещание Ивана Николаевича находится дома, в коробке на старом буфете. Верхняя часть буфета на кухне в московской квартире вплотную прилегает к потолку, поэтому соблазна поискать там ни у кого не было.

— Варвара Петровна. У нас еще есть время, ведь по расписанию поезд будет через час и двадцать минут. А шоссе свободное. Мне нужно перевести дух… — Конечно, Вадим, конечно.

Вадим вышел из машины, подошел к краю дороги и сел на довольно грязную траву. Потом откинул голову и закрыл глаза. Он неподвижной статуей сидел минут десять, потом, тяжело вздохнув, поднялся, отряхнулся и пошел к машине.

— Варвара Петровна, я… — Я знаю. Все, что касается Саши, Юли, их судеб, их права на собственность и так далее, остается в твоей профессионально острой памяти. Ты большой умница. Наклонись ко мне.

Вадим так и сделал. Варвара Петровна провела рукой по его волосам, а потом не отказала себе в удовольствии поцеловать его в умный лоб, хотя это к ведической практике отношения не имело. Вадим встряхнул головой, потер свой лоб и спросил:

— Варвара Петровна, я слышал и чувствовал в голове как будто сквозняк. Это вы?

— Я.

— И что мне делать?

— Все как прежде и плюс Сашины проблемы.

— Да, не волнуйтесь, я провожу вас, и сразу же вернусь за Сашей и Юлей. Им надо в Москву. Я знаю, где их поселить, пока я не очищу квартиру от тараканов.

Варвара Петровна улыбнулась:

— Я тоже знаю. Ты умница.

Вадим тоже улыбнулся, но несколько смущенно.

Вадим довез Варвару Петровну до станции и предложил остаться с ней на перроне до прибытия электрички.