Чёрный

— Значит, ростом и сам зверь не больше собаки. Не такой уж, значит, страшный он, чтобы человеку его бояться. Гляди теперь: тут я следы приметил и вчера с вечера весь этот остров флажками обнес.

Впереди перед ними — на задах у школы — был большой остров леса. Кромкой его шел обрыв: там речка. Низко на деревьях вдоль всей стены леса тянулась бечевка. С нее свисали красные тряпочные языки, друг от друга не больше метра.

— Не знаю, что за черный зверь, — сказал Сысой Сысоич. — А волки и лисицы флажков боятся, не выйдут из круга. Думается, и этот сразу-то на нас не осмелится. Я кругом весь лес флажками обнес. А теперь вот что.

И он рассказал Смирьке свой план.

Сам Сысой Сысоич зайдет справа в лес. Черный, верно, набродил ночью-то в кругу. По свежему следу Зорька разом его найдет. Черный по деревьям лазает. А тот зверь, что может лазать, ходом от собаки уходить не станет. Зорька живо его посадит на дерево. Тут уж дело Сысой Сысоича с дерева его снять. А Смирьке взять гончего и пройти слева, вдоль кромки леса. Стать посреди, примерно у обрыва над речкой. Если Сысой Сысоичу понадобится гончий, он крикнет. Тогда спустить пса со сворки.

Смирьке не очень-то понравилось, что он будет один: вдруг да не дождется зверь охотника и выскочит на него, на Смирьку? Лучше бы позади Сысой Сысоича тихонько идти. Однако попроситься не решился.

Сысой Сысоич зарядил ружье. Разошлись.

Смирька прошел до середины стены леса и выбрал себе место, где ждать: стал у большой сосны, что наклонно росла у обрыва. Все-таки не у самого леса… в случае чего.

Гончий вел себя смирно. Сел в снег и уставился на лес.

Смирьке казалось, он простоял целый час, пока наконец услышал в глубине острова тонкий Зорькин лай. И еще чуть не час прошел, пока раздался выстрел. Гончий так рванул поводок, что Смирька полетел в снег. Но поводка не выпустил.

«Готов! — подумал Смирька поднимаясь. — Идти, что ли, или тут ждать?»

Но Зорька опять залилась. И гончий вскинулся. Смирька еле удерживал сильного пса.

Вдруг из лесу донесся крик:

— Го-го-гооо!… кай!., баку!…

Смирька понял: «Пускай собаку!»

Он перехватил гончего за ошейник, замерзшими пальцами с трудом отцепил поводок. Пес ринулся в лес. Стоя с пустым поводком в руках, Смирька соображал:

«Видно, одной Зорьке не справиться. Уходит зверь».

Тоненький лай Зорьки подвигался влево. Вот там же тяжко, гулко забрехал гончий. Теперь лай обеих собак слышался все с одного места.

«Опять посадили зверя на дерево, — сообразил Смирька. — Сейчас Сысой Сысоич еще выстрелит».

Тянулось время.

Вдруг лай стал злее, И громче. Он приближается. Смирька обернулся: за сосной такая круча, наверняка шею свернешь. А лай все ближе и ближе.

Смирька поспешно стряхнул с ног лыжи и полез на отлогий ствол сосны. Долез до первого сука, уселся на нем; крепко охватил ствол руками и впился глазами в лес. Собаки лаяли уже совсем близко.

Из-за деревьев вывалилось что-то черное, ростом с овцу.

«Он!» — подумал Смирька и похолодел.

Черный скачками прыгал в глубоком снегу — прямо к сосне. Смирька хотел крикнуть что есть мочи. Но горло перехватило.

С громким лаем вынесся из лесу гончий. За ним Зорька. Они быстро настигали зверя. Но Черный был уже под сосной.

«Полезет — я долой спрыгну!» — успел только подумать Смирька.

Но Черный с разбегу свернулся в клубок — и полетел с обрыва. Смирьке видно было, как его подбросило на одном выступе, потом на другом.

«Вдребезги!» — решил Смирька. Охватил ствол ногами и съехал на землю.

Зорька и гончий метались под сосной и злобно скулили: они боялись кинуться с кручи. Потом разом повернули в одну сторону, побежали по краю обрыва туда, где был пологий спуск.

Смирька был уверен, что Черный разбился и лежит теперь под кручей. Взглянул вниз и глазам не поверил: Черный все так же, скачками, махал посередине реки. Но и собаки уже опять настигали его.

Черный остановился. Упал на спину. Гончий первый ринулся на него. Но с воем отскочил назад, свалился. Забарахтался в снегу с визгом.

Черный уже бежал дальше. Сзади осторожно наседала на него Зорька. Как только зверь оборачивался, она проворно отскакивала в сторону.

Черный неуклюже взобрался на небольшой обрыв того берега.

«Уйдет!» — подумал Смирька и, тут только вспомнив про Сысой Сысоича, заорал во весь голос:

— Сюда! Сюда!

— Чего орешь? — послышался сзади голос Сысой Сысоича. — Раньше-то что молчал?

Охотник свернул в сторону от сосны и побежал, ловко скользя лыжами по снегу, к спуску. Зорька лаяла за рекой. Смирька нацепил лыжи и тоже побежал к спуску. Когда он взобрался на тот берег, в роще перед ним грохнул выстрел. И как бы в ответ ему раздался такой страшный рев, что Смирька стал на месте, как вкопанный. Второй выстрел — и рев оборвался.

Теперь прикончил!

Смирька побежал в рощу.

Черный неподвижно лежал в снегу. Сысой Сысоич удерживал за ошейник Зорьку: она рвалась вцепиться в зверя.

— Подержи-ка, — сказал Сысой Сысоич, когда Смирька подкатил к нему.