Чёрный

Смирька взял Зорьку, стал ее оглаживать, не спуская глаз с Черного. Мертвый зверь был весь покрыт длинной жесткой шерстью. Своей лобастой башкой, толстыми лапами он напоминал медведя, но ростом был не больше полугодовалого медвежонка.

Сысой Сысоич поднял его за заднюю лапу.

— Тяжелый, черт! — удивленно пробормотал охотник. Теперь Смирька увидел, что зверь не весь был черный: по бокам шли широкие желтые полосы, как оглобли.

— Так! — сказал Сысой Сысоич, оглядев зверя. И бросил его в снег. — Впервые довелось такого встретить, А слыхать слыхал. Говорят, сродни он и хорьку и медведю. Росомаха зовется.

Смирька поспешил рассказать, как зверь с обрыва кинулся и не разбился.

— Говорят, самый крепкий зверь, — сказал Сысой Сысоич. — Крепче медведя. Три заряда съел. И гляди, что с гончаром сделал.

Гончий подходил к ним на трех лапах. На щеке его и от плеча до колена зияла глубокая рваная рана.

— Ну, — заключил Сысой Сысоич, — отплатили за Шарика. Теперь потащим зверя в школу, тут недалеко. Пускай там посмотрят, велик ли зверь и так ли страшен.

Опять ребята стали бегать в школу тропкой. И Смирька с ними.