Перед тем, как занести эту загадочную и вместе с тем пугающую историю в свои архивы, я клялся самому себе, что никто никогда не узнает, что случилось со мной в те мрачные осенние дни, когда солнце почти не греет, а стремительные порывы ветра несут с моря пронизывающий до костей холод. С тех пор прошло слишком много времени, и вот однажды, когда я рылся в своей картотеке, мне на глаза попалась старенькая рукопись с уже успевшими пожелтеть страницами, исписанными размашистыми мелкими буквами. Узнав свой юношеский почерк, я достал листы, устроился в кресле и углубился в чтение.
30 мин, 0 сек 2268
В этот момент в окне показался тёмный силуэт, а через секунду я узнал в нём… мистера Гарринга. Мгновение он застыл на месте, оглядывая окрестности, затем, очевидно, удостоверившись, что за происходящим никто посторонний не наблюдает, исчез в темноте комнаты. Я застыл, напряжённо вглядываясь в окно. Через полминуты он снова появился в проёме, взглянул вниз, коротко кивнул и в то же мгновение какой-то тяжёлый чёрный предмет вылетел из окна. Пролетев несколько секунд, он угодил прямиком в руки стоящего внизу. Тот одной рукой перехватил свою ношу, встряхнул, и, как будто не обращая внимания на всю её тяжесть, с шумом взвалил на плечо. И тут к своему ужасу я обнаружил, что это была за ноша… Тайлер в последний раз взглянул в окно, кивнул мистеру Гаррингу, всё ещё стоящему в проёме и, развернувшись, понёс бездыханное тело куда-то за дом. Едва он скрылся за углом, я осторожно, стараясь не шуметь, вышел из зарослей и вновь оказался на освещённой заходящим багровым солнцем дороге. Я вспомнил, чья это была комната — именно в ней, по словам хозяев, остановился мистер Ларсон, и не было никаких сомнений, что это его тело тащил сейчас этот неизвестный. Другой вопрос — куда? И зачем? После всего увиденного у меня не было абсолютно никакого желания возвращаться в этот дом, но здравый смысл подсказывал мне, что пока я нахожусь в относительной безопасности, и, переборов внутреннее сопротивление, я вступил на дорогу, ведущую во двор.
Дверь мне открыл сам мистер Гарринг. Тщательно пытаясь придать всему своему виду максимальную непринуждённость, он, тем не менее, даже не осознавал, что его с головой выдавали глаза — в них читалось нескрываемое волнение.
Я решил не давать повода для подозрений.
— Прекрасный вечер, сэр, не находите?
Казалось, что невидимая гора спала с плеч хозяина дома.
— Да… Да, прекрасный вечер. — ответил он тихим голосом, делая между каждым словом небольшую паузу.
— Я, пожалуй, отправлюсь к себе, а то упаду и усну прямо здесь. — с натянутой улыбкой прервал я неловкое молчание. Интересно, мистер Гарринг заметил эту маленькую фальшь?
Поднявшись по лестнице, я не обнаружил никаких изменений — погружённый в полумрак коридор всё также оставался пустынным, дверь в комнату мистера Ларсона была заперта, и только едва различимый отпечаток от чьего-то ботинка у самой двери свидетельствовал о том, что не так давно в эту комнату кто-то входил. Заперев за собой дверь, я подошёл к окну и задёрнул шторы, оставив, однако, небольшую прорезь, чтобы можно было безопасно наблюдать за происходящим на улице. Неслышно пододвинув к окну стул, я уселся на него и приготовился ждать. За окном последние лучи заката гуляли по зелёной пустоши, чёрная полоса в полумиле от дома казалась отсюда лишь отблеском тени какого-то непонятной формы облака. Удивительно, что я не заметил её в первый же день, промелькнуло у меня в голове. Так в раздумьях я просидел порядка получаса. Солнце уже успело сесть полностью, и темнота окончательно вступила в свои права. Теперь можно было не бояться и распахнуть шторы, однако какое-то гнетущее чувство заставило меня сидеть на стуле и не двигаться, и, как оказалось, не зря.
Часы чуть слышно пробили полночь. Темнота за окном стояла такая, что если бы глаза не успели бы к ней привыкнуть, то шанс разглядеть хоть что-то был бы ничтожен, но… к моему счастью привыкшие к непроглядному мраку зрачки упрямо пялились в темноту, чтобы наконец разглядеть в ней два тёмных силуэта, быстрыми шагами движущихся к внешней ограде заднего двора. Я замер, в глубине души мигом потеряв уверенность в абсолютной своей невидимости любому стороннему взгляду, и, не в силах сделать ни единого движения, одними глазами следил за движущимися во тьме фигурами. Внезапно они остановились, и мне показалось, что их взгляды устремились прямо на меня. Казалось, что прошла целая вечность, пока фигуры не двинулись снова в сторону калитки. И тут я услышал… Шаги, едва слышимые шаги на лестнице. Кто-то, стараясь ступать как можно тише, видимо, опасаясь разбудить спящего постояльца, медленно поднимался на второй этаж.
Дверь мне открыл сам мистер Гарринг. Тщательно пытаясь придать всему своему виду максимальную непринуждённость, он, тем не менее, даже не осознавал, что его с головой выдавали глаза — в них читалось нескрываемое волнение.
Я решил не давать повода для подозрений.
— Прекрасный вечер, сэр, не находите?
Казалось, что невидимая гора спала с плеч хозяина дома.
— Да… Да, прекрасный вечер. — ответил он тихим голосом, делая между каждым словом небольшую паузу.
— Я, пожалуй, отправлюсь к себе, а то упаду и усну прямо здесь. — с натянутой улыбкой прервал я неловкое молчание. Интересно, мистер Гарринг заметил эту маленькую фальшь?
Поднявшись по лестнице, я не обнаружил никаких изменений — погружённый в полумрак коридор всё также оставался пустынным, дверь в комнату мистера Ларсона была заперта, и только едва различимый отпечаток от чьего-то ботинка у самой двери свидетельствовал о том, что не так давно в эту комнату кто-то входил. Заперев за собой дверь, я подошёл к окну и задёрнул шторы, оставив, однако, небольшую прорезь, чтобы можно было безопасно наблюдать за происходящим на улице. Неслышно пододвинув к окну стул, я уселся на него и приготовился ждать. За окном последние лучи заката гуляли по зелёной пустоши, чёрная полоса в полумиле от дома казалась отсюда лишь отблеском тени какого-то непонятной формы облака. Удивительно, что я не заметил её в первый же день, промелькнуло у меня в голове. Так в раздумьях я просидел порядка получаса. Солнце уже успело сесть полностью, и темнота окончательно вступила в свои права. Теперь можно было не бояться и распахнуть шторы, однако какое-то гнетущее чувство заставило меня сидеть на стуле и не двигаться, и, как оказалось, не зря.
Часы чуть слышно пробили полночь. Темнота за окном стояла такая, что если бы глаза не успели бы к ней привыкнуть, то шанс разглядеть хоть что-то был бы ничтожен, но… к моему счастью привыкшие к непроглядному мраку зрачки упрямо пялились в темноту, чтобы наконец разглядеть в ней два тёмных силуэта, быстрыми шагами движущихся к внешней ограде заднего двора. Я замер, в глубине души мигом потеряв уверенность в абсолютной своей невидимости любому стороннему взгляду, и, не в силах сделать ни единого движения, одними глазами следил за движущимися во тьме фигурами. Внезапно они остановились, и мне показалось, что их взгляды устремились прямо на меня. Казалось, что прошла целая вечность, пока фигуры не двинулись снова в сторону калитки. И тут я услышал… Шаги, едва слышимые шаги на лестнице. Кто-то, стараясь ступать как можно тише, видимо, опасаясь разбудить спящего постояльца, медленно поднимался на второй этаж.
Страница 5 из 9
