Бывают сложные и запутанные уголовные расследования, которые начинаются тривиально и даже скучно — ничто не обещает головоломного сюжета и игры нервов. Следствие, отталкиваясь от довольно очевидных на первый взгляд исходных данных, постепенно вползает в сложную и запутанную историю, совсем неочевидную поначалу.
80 мин, 27 сек 11919
После многочасовой поездки через весь штат, в управлении полиции Чикаго сотрудники следственной группы завели с подозреваемым самый общий разговор о роде его деятельности, времяпровождении и т. п., попутно незаметно сфотографировав и быстро изготовив фотоснимок. Один из детективов помчался с ним в больницу, где продолжала своё лечение Беверли Вашингтон. Перед потерпевшей он разложил «пасьянс» из 6 фотографий, изображавших мужчин схожего типажа — в возрасте до 30 лет, белой расы, усатых, в рубашках. Беверли, не раздумывая, указала пальцем на снимок Робина Гечта и даже написала записку, подтверждая, что опознала нападавшего именно на этой фотографии (на момент опознания у неё всё ещё не восстановился голос и она не могла разговаривать).
Сообщение об успешном опознании одного из преступников неожиданно вызвало замешательство у высшего руководства полиции и прокуратуры. Сначала было решено, что для формального выдвижения обвинения в отношении Гечта будет достаточно опознания по фотографии, но затем возобладала другая точка зрения. Подозреваемый вёл себя очень спокойно, от сотрудничества с правоохранительными органами не отказывался, на вызове адвоката не настаивал и утверждал, что имеет на 5-6 октября 1982 г. alibi, которое может подтвердить его супруга. Выдвижение в его адрес обвинения при подобном поведении могло быть в дальнейшем оспорено защитой как процедурное нарушение, а заочное опознание могло быть квалифицировано как заблаговременная подготовка свидетеля. Чтобы избежать такого рода возражений защиты, было решено провести очное опознание Гечта потерпевшей и лишь в случае успеха объявить тому о выдвижении обвинений в похищении, изнасиловании и покушении на убийство.
Подозреваемого повезли в больницу, разумеется, не предупредив о том, что его там ожидает. Но Робин всё время оставался очень спокоен, даже когда его ввели в палату к Беверли Вашингтон, он нисколько не переменился в лице. По воспоминаниям свидетелей тех событий, сцена получилась очень напряжённой — потерпевшая, увидев перед собой подозреваемого, даже забыла о ручке и блокноте, лежавших перед нею. Она подняла руку и молча ткнула указательным пальцем в сторону Гечта и в этом жесте было сосредоточено столько боли и непримиримой ненависти, что все вопросы об опознании моментально исчезли — Беверли безусловно узнала напавшего на неё! Сцена получилась безмолвной, точно в театральной постановке — потерпевшая говорить не могла, а Гечт не проронил ни звука. Он лишь внимательно смотрел на лежавшую в кровати женщину…
Робина вывели из больничной палаты, зачитали права и осведомились, желает ли он вызвать адвоката?
Может показаться удивительным, но Гечт задумался. Он явно никуда не спешил и трезво взвешивал все факты. Его ответ удивил даже бывалых детективов, повидавших на своём веку немало хитроумных подлецов. Робин спокойно заявил, что желал бы сознаться в нападении на чернокожую женщину, совершённом 6 октября 1982 г., причём, сознаться до вызова адвоката и… после этого признания он считает, что ему нужен адвокат.
Сообщение об успешном опознании одного из преступников неожиданно вызвало замешательство у высшего руководства полиции и прокуратуры. Сначала было решено, что для формального выдвижения обвинения в отношении Гечта будет достаточно опознания по фотографии, но затем возобладала другая точка зрения. Подозреваемый вёл себя очень спокойно, от сотрудничества с правоохранительными органами не отказывался, на вызове адвоката не настаивал и утверждал, что имеет на 5-6 октября 1982 г. alibi, которое может подтвердить его супруга. Выдвижение в его адрес обвинения при подобном поведении могло быть в дальнейшем оспорено защитой как процедурное нарушение, а заочное опознание могло быть квалифицировано как заблаговременная подготовка свидетеля. Чтобы избежать такого рода возражений защиты, было решено провести очное опознание Гечта потерпевшей и лишь в случае успеха объявить тому о выдвижении обвинений в похищении, изнасиловании и покушении на убийство.
Подозреваемого повезли в больницу, разумеется, не предупредив о том, что его там ожидает. Но Робин всё время оставался очень спокоен, даже когда его ввели в палату к Беверли Вашингтон, он нисколько не переменился в лице. По воспоминаниям свидетелей тех событий, сцена получилась очень напряжённой — потерпевшая, увидев перед собой подозреваемого, даже забыла о ручке и блокноте, лежавших перед нею. Она подняла руку и молча ткнула указательным пальцем в сторону Гечта и в этом жесте было сосредоточено столько боли и непримиримой ненависти, что все вопросы об опознании моментально исчезли — Беверли безусловно узнала напавшего на неё! Сцена получилась безмолвной, точно в театральной постановке — потерпевшая говорить не могла, а Гечт не проронил ни звука. Он лишь внимательно смотрел на лежавшую в кровати женщину…
Робина вывели из больничной палаты, зачитали права и осведомились, желает ли он вызвать адвоката?
Может показаться удивительным, но Гечт задумался. Он явно никуда не спешил и трезво взвешивал все факты. Его ответ удивил даже бывалых детективов, повидавших на своём веку немало хитроумных подлецов. Робин спокойно заявил, что желал бы сознаться в нападении на чернокожую женщину, совершённом 6 октября 1982 г., причём, сознаться до вызова адвоката и… после этого признания он считает, что ему нужен адвокат.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 14 из 26
