Что чувствует приговоренный к смерти

Этаким человеком, собственно, был сам писатель, имевший опыт смотрения в глаза неминуемой смерти. Другой петрашевец, Д. Д. Ахшарумов, стоявший на расстреле рядом с Достоевским, вспоминал об этом так: «Священник ушел, и сейчас же взошли несколько человек солдат к Петрашевскому, Спешневу и Момбелли, взяли их за руки и свели с эшафота, они подвели их к серым столбам и стали привязывать каждого к отдельному столбу веревками. Разговоров при этом не было слышно. Осужденные не оказывали сопротивления. Им затянули руки позади столбов и затем обвязала веревки поясом. Потом отдано было приказание» колпаки надвинуть на глаза«, после чего колпаки опущены были на лица привязанных товарищей наших. Раздалась команда:» Клац«— и вслед за тем группа солдат — их было человек шестнадцать, стоявших у самого эшафота, — по команде направила ружья к прицелу на Петрашевского, Спешнева и Момбелли… Момент этот был поистине ужасен. Видеть приготовление к расстрелянию, и притом людей, близких по товарищеским отношениям, видеть уже наставленные на них почти в упор ружейные стволы и ожидать — вот прольется кровь и они упадут мертвыми — было ужасно, отвратительно, страшно… Сердце замерло в ожидании, и страшный момент этот продолжайся с полминуты. При этом не было мысли о том, что мне предстоит то же самое, но все внимание было поглощено наступающею кровавою картиной.»

Возмущенное состояние мое возросло еще более, когда я услышал барабанный бой, значение которого я тогда, как не служивший в военной службе, не понимал. «Вот конец всему»… Но вслед за тем увидел я, что ружья, прицеленные, вдруг все были подняты стволами вверх. От сердца отлегло сразу, как бы свалился тесно сдавивший его камень«.»

В 1986-1988 гг. А. А. Громыко был Председателем Президиума Верховного Совета СССР. То есть Жискару д'Эстену, тогдашнему президенту Франции, который мог помиловать Ранусси.