Что обещаем мы

Он согласился не отдавать ей приказов в постели, но относительно другого времени он таких обещаний не давал. И все же Гермиона могла сосчитать по пальцам одной руки те случаи, когда зельевар недвусмысленно велел ей сделать что-либо или, наоборот, запретил. (И Гермиона по-прежнему не понимала причины этого противопарикмахерского распоряжения: Снейп никогда не говорил ничего хорошего о ее волосах.)

Так почему же он так следил за своими словами? Гермиона могла бы счесть это случайностью, если бы за семь лет не выучила, что команды он предпочитает всем иным фигурам речи.

Разумеется, не имело ровным счетом никакого значения, почему он ведет себя именно так. Неважно, пользуется он своей властью или нет, важно то, что он обладает властью. Она ненавидела это. Ненавидела его.

И все же любопытно…

У нее было множество теорий. Возможно, он хотел только силой своего духа подчинить ее. Возможно, это была своеобразная попытка соблюсти нормы морали.

Однажды, когда Гермиона ждала, пока остынет зелье, ей пришло в голову, что, может быть, где-то очень глубоко в душе он все-таки хоть чуть-чуть считается с ее чувствами.

— Смех без причины, мисс Грейнджер, — первый признак сумасшествия, — сухо прокомментировал Снейп, когда она наконец успокоилась.

К тому дню, когда в Хогвартс должны были приехать студенты, Гермиона сварила, среди прочего, три котла с кроветворным зельем.

— Вполне приемлемо, мисс Грейнджер.

Эти слова, произнесенные им над первым котлом с удавшимся зельем, против ее воли взволновали Гермиону.

— Это самая высшая похвала, которую я от вас когда-либо слышала! — сказала она безразлично, стараясь не показать, как важны были эти слова. — Вы хоть знаете, как я была бы счастлива услышать это в классе?

Он фыркнул:

— И поэтому вы так невыносимо трясли рукой?

— Я просто хотела, чтобы вы знали, что я стою… — она остановилась и нахмурилась. — Неважно. Забудьте. Меня не волнует, что вы обо мне думаете теперь.

Он поднял бровь и вернулся к работе, но с тех пор ни разу не упускал возможности отметить, что ее зелья сварены надлежащим образом.

За день до пира в честь начала учебного года Гермиона сопровождала Снейпа в лавку «Все для зельеварения» А. Р. Джиггера в Хогсмиде, чтобы понаблюдать, как он будет делать последние покупки перед первым семестром.

— Нельзя ли помедленней? — неодобрительно спросила девушка, идя по вымощенной булыжником тропинке с двумя пустыми корзинами в каждой руке.

— Хмм… — Снейп был в особенно плохом расположении духа и шел так быстро, что его мантия развевалась за спиной, как живая, поднимая уже упавшие в преддверии осени листья.

— Профессор, — начала она, продолжив только тогда, когда он не сделал попытки проклясть ее, — вам хоть чем-нибудь нравится преподавание?

— Нет.

— Тогда почему, черт возьми, вы не уволитесь?

Он глянул на нее через плечо.

— А чем, по-вашему, моя дорогая мисс Грейнджер, мне следовало бы заняться? — спросил он с сарказмом.

Это был чрезвычайно трудный вопрос.

— Как — чем? Изготовлением зелий, разумеется, — ответила Гермиона, догоняя зельевара. — Или исследованиями. Как мастер зелий вы очень востребованы…

— Каждый раз, как только я оправляюсь в Европу, — ответил он, остановившись так резко, что полы мантии схлестнулись у его ног, — меня оскорбляют. Или обвиняют в том, что я принял сторону Волдеморта, или ненавидят за то, что предал его.

Некоторое время Гермиона изумленно смотрела на него.

— Но… вы же герой, — она услышала, как сказала это, и не могла поверить, что слова сорвались с ее собственного языка.

— Вам стоит поработать над вашей чудовищной наивностью, — сказал Снейп горько, а затем добавил: — Это совет, а не приказ.

— Конечно, не все…

— Но и их достаточно.

— Как же могут люди вести себя так… так…

— По-людски? — подсказал он. — Скажите, что бы вы чувствовали, покупая составы у волшебника, который, очень может быть, отравил вашу троюродную сестрицу? Или родственника поближе?

— Думаю, что стала бы покупать зелья в другом месте, — немедленно ответила Гермиона, как по команде.

— Магическая Европа — это маленький мир, не склонный прощать. А так как я не желаю начинать жизнь заново на другом континенте, в особенности потому, что кое-кто хотел бы застать меня врасплох, одного, я остаюсь в Хогвартсе, в окружении людей, способных меня выносить.

Секунду Гермиона молчала, прикусив нижнюю губу.

— Ну, здесь вы уже давно… Если вы все это время откладывали по чуть-чуть, то можете уволиться пораньше и жить в Хогсмиде.

— Не так уж много у меня сбережений, — ответил он тихо. — Моя зарплата стремилась к нулю до тех пор, пока директором не стала Минерва.

— Как? Почему?

— Дамблдор считал это своеобразным способом расплаты.

— Да что вы! — воскликнула Гермиона. — Этот… мерзкий…

Снейп пожал плечами.

— Уж получше, чем Волдеморт.

— Даже если и так, он пользовался вами.