Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
339 мин, 32 сек 12502
— Возможно, вы будете удивлены, — сказала Макгонагалл — если она и слышала, что ей в ответ пробормотала Гермиона, то не подала виду, — но вы забываете, что я и вас знаю большую часть вашей жизни. Я видела, как вы общаетесь с представителями противоположного пола, и результаты вовсе не так впечатляющи, в отличие от вашей успеваемости.
— Я же была подростком! — пролепетала Гермиона.
— А после того, как покинули Хогвартс? Позвольте, я угадаю: вы были заняты. Вы работали.
Покраснев, Гермиона отвернулась и сосредоточилась на танце пылинок в лучах полуденного солнца, пробивавшихся сквозь широкое стрельчатое окно.
— Вам нужен человек, — продолжала Макгонагалл, — который не испугался бы вашего интеллекта. Он должен быть умнее или, по крайней мере, опытнее вас, чтобы общение с ним постоянно подстегивало ваше стремление к знаниям. Человек одной профессии с вами: другому вы будете навязывать любовь к зельеварению. Человек, которому нравится спорить так же, как это нравится вам. И самое главное: вам нужен человек, который справится с вашим властным характером. Вы властны, милочка.
«Только бы… не проклясть… директора»…
— Дышите, Гермиона, ну же, — сказала Макгонагалл, вновь отпивая из чашки.
— Хорошо, примем как рабочую гипотезу то, что мне действительно нужен кто-то в этом роде, кто-то, на кого я буду смотреть снизу вверх, — сказала Гермиона, когда ее правая рука перестала мелко дрожать. — Почему вы думаете, что профессор Снейп вообще способен любить? Он самый отвратительный эгоцентрик, которого я встречала.
Макгонагалл пробуравила Гермиону взглядом и, нахмурившись, спросила:
— Есть что-то, о чем мне следует знать?
«Магического запрета больше нет — о нем ничего не сказано в новом договоре. Ты всего лишь обещала… Давай, скажи же ей о втором договоре, ну же!»
«Давай Грейнджер, говори!»
«Ох, да черт возьми»…
— Нет, — ответила Гермиона угрюмо, — ничего.
Директор поджала губы, а потом выдала последнюю порцию мудрости, в которой Гермиона не нуждалась:
— Если за эгоистичным поведением Северуса его щедрость не так заметна, рискну предположить, это только потому, что в жизни он очень редко получал хоть что-то, чего бы ему действительно хотелось.
Остаток понедельника Гермиона провела, спрятавшись ото всех на Астрономической башне: скрестив ноги, она сидела у холодной каменной стены и кипела от ярости.
«Властная?! Властная?!»
Девушка не знала, что злило ее больше: то, что не кто-нибудь, а именно Макгонагалл взялась комментировать ее личную жизнь, или то, что всем известная старая дева оказалась права: личная жизнь у Гермионы практически отсутствует.
«Я не властная, черт возьми!»
Гермиона обдумывала все то, что приводило ее в ярость. Она не могла поверить, что директор вот так просто, будничным тоном посоветовала завести заведомо неравные романтические отношения. Получалось, что Снейп вовсе не преувеличивал, когда уверял в том, что общество вполне приемлет близкие отношения между мастером и ученицей — да есть ли хоть что-нибудь в этом мире, что моментально не сводилось бы к пошлости? Неужели кому-то еще непонятно, как опасна абсолютная власть?
И это еще не самое худшее, о нет. Как смеет эта женщина пытаться вызвать у Гермионы чувство вины по отношению к мужчине, который с удовольствием крадет то, что, как он считает, не может получить законным путем?
Поразительно: три совершенно разных человека в течение суток сделали почти одинаковые предположения — или Снейп влюблен в Гермиону или наоборот. Девушка горько улыбнулась и представила, что бы они все сделали, расскажи она правду. Пусть она и не могла объяснить, почему заключила второй договор, однако Снейпа он порочит не меньше предыдущего. Мама категорически отказалась бы отпускать Гермиону назад. Гарри и все Уизли сейчас бы уже разрабатывали изощренный план мести. Даже Макгонагалл, эта трепетная защитница Снейпа, отнеслась бы к происходящему неодобрительно — вероятно, она вышвырнула бы профессора из школы.
«Так почему же я ничего не сказала?»
Задумавшись над ответом, Гермиона невидящим взглядом смотрела в угол, туда, где паук плел свою паутину. Когда же ответ был найден, девушка еле сдержалась, чтобы изо всех сил не стукнуться затылком о стену.
«Потому что я его защищала. Я набитая дура, вот почему».
Поднявшись на башню, Гермиона наложила несколько заклинаний на арочный вход — просто защита от шатающихся студентов, любой взрослый снял бы их без проблем. И теперь шипение, которое означало, что кто-то проник в башню, вернуло Гермионе чувство реальности, если не все остальные ощущения.
— В самом деле, мисс Грейнджер, — убирая палочку в рукав, сказал последний человек, которого девушка хотела бы видеть, — я разрешил вам провести долгие выходные вне замка, а вы платите мне тем, что бездельничаете в первый же вечер по возвращении. Имейте в виду, это будет отмечено в отчете по окончании вашего ученичества.
— Я же была подростком! — пролепетала Гермиона.
— А после того, как покинули Хогвартс? Позвольте, я угадаю: вы были заняты. Вы работали.
Покраснев, Гермиона отвернулась и сосредоточилась на танце пылинок в лучах полуденного солнца, пробивавшихся сквозь широкое стрельчатое окно.
— Вам нужен человек, — продолжала Макгонагалл, — который не испугался бы вашего интеллекта. Он должен быть умнее или, по крайней мере, опытнее вас, чтобы общение с ним постоянно подстегивало ваше стремление к знаниям. Человек одной профессии с вами: другому вы будете навязывать любовь к зельеварению. Человек, которому нравится спорить так же, как это нравится вам. И самое главное: вам нужен человек, который справится с вашим властным характером. Вы властны, милочка.
«Только бы… не проклясть… директора»…
— Дышите, Гермиона, ну же, — сказала Макгонагалл, вновь отпивая из чашки.
— Хорошо, примем как рабочую гипотезу то, что мне действительно нужен кто-то в этом роде, кто-то, на кого я буду смотреть снизу вверх, — сказала Гермиона, когда ее правая рука перестала мелко дрожать. — Почему вы думаете, что профессор Снейп вообще способен любить? Он самый отвратительный эгоцентрик, которого я встречала.
Макгонагалл пробуравила Гермиону взглядом и, нахмурившись, спросила:
— Есть что-то, о чем мне следует знать?
«Магического запрета больше нет — о нем ничего не сказано в новом договоре. Ты всего лишь обещала… Давай, скажи же ей о втором договоре, ну же!»
«Давай Грейнджер, говори!»
«Ох, да черт возьми»…
— Нет, — ответила Гермиона угрюмо, — ничего.
Директор поджала губы, а потом выдала последнюю порцию мудрости, в которой Гермиона не нуждалась:
— Если за эгоистичным поведением Северуса его щедрость не так заметна, рискну предположить, это только потому, что в жизни он очень редко получал хоть что-то, чего бы ему действительно хотелось.
Остаток понедельника Гермиона провела, спрятавшись ото всех на Астрономической башне: скрестив ноги, она сидела у холодной каменной стены и кипела от ярости.
«Властная?! Властная?!»
Девушка не знала, что злило ее больше: то, что не кто-нибудь, а именно Макгонагалл взялась комментировать ее личную жизнь, или то, что всем известная старая дева оказалась права: личная жизнь у Гермионы практически отсутствует.
«Я не властная, черт возьми!»
Гермиона обдумывала все то, что приводило ее в ярость. Она не могла поверить, что директор вот так просто, будничным тоном посоветовала завести заведомо неравные романтические отношения. Получалось, что Снейп вовсе не преувеличивал, когда уверял в том, что общество вполне приемлет близкие отношения между мастером и ученицей — да есть ли хоть что-нибудь в этом мире, что моментально не сводилось бы к пошлости? Неужели кому-то еще непонятно, как опасна абсолютная власть?
И это еще не самое худшее, о нет. Как смеет эта женщина пытаться вызвать у Гермионы чувство вины по отношению к мужчине, который с удовольствием крадет то, что, как он считает, не может получить законным путем?
Поразительно: три совершенно разных человека в течение суток сделали почти одинаковые предположения — или Снейп влюблен в Гермиону или наоборот. Девушка горько улыбнулась и представила, что бы они все сделали, расскажи она правду. Пусть она и не могла объяснить, почему заключила второй договор, однако Снейпа он порочит не меньше предыдущего. Мама категорически отказалась бы отпускать Гермиону назад. Гарри и все Уизли сейчас бы уже разрабатывали изощренный план мести. Даже Макгонагалл, эта трепетная защитница Снейпа, отнеслась бы к происходящему неодобрительно — вероятно, она вышвырнула бы профессора из школы.
«Так почему же я ничего не сказала?»
Задумавшись над ответом, Гермиона невидящим взглядом смотрела в угол, туда, где паук плел свою паутину. Когда же ответ был найден, девушка еле сдержалась, чтобы изо всех сил не стукнуться затылком о стену.
«Потому что я его защищала. Я набитая дура, вот почему».
Поднявшись на башню, Гермиона наложила несколько заклинаний на арочный вход — просто защита от шатающихся студентов, любой взрослый снял бы их без проблем. И теперь шипение, которое означало, что кто-то проник в башню, вернуло Гермионе чувство реальности, если не все остальные ощущения.
— В самом деле, мисс Грейнджер, — убирая палочку в рукав, сказал последний человек, которого девушка хотела бы видеть, — я разрешил вам провести долгие выходные вне замка, а вы платите мне тем, что бездельничаете в первый же вечер по возвращении. Имейте в виду, это будет отмечено в отчете по окончании вашего ученичества.
Страница 29 из 94
