Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
339 мин, 32 сек 12503
Не нужно было иметь «выше ожидаемого» по логике, чтобы понять, зачем он выследил ее. Да, было немного рано для него, но с их прошлого раза минуло уже пять дней. Подтянув колени к груди и положив на них голову, Гермиона прислушивалась к шороху ткани, скользящей по камню, пока Снейп неумолимо приближался к месту ее уединения.
Снейп издал свой запатентованный многострадальный вздох и прижал плечи Гермионы к стене, заставляя девушку посмотреть ему в глаза.
— Твоей матери снова плохо?
Еле уловимое покачивание головы было ему ответом.
— Тебе плохо?
Гермиона невесело фыркнула.
— А, все ясно, — сказал он тихо, со злостью проводя большим пальцем по нижней губе Гермионы. — Я освободил тебя от цепей на семьдесят два часа, ты почувствовала вкус свободы и теперь не можешь стерпеть лязга защелкнувшихся на запястьях замков.
Очевидно, подразумевалось, что это прозвучит саркастично. Раньше Снейп никогда не давал себе труда задуматься о том, что беспокоит Гермиону. И в этом, вероятно, была главная проблема.
— Я не советовал бы упрекать меня и дальше, — сказал Снейп, скрестив руки. — Вы не вынудите меня дать вам дополнительные поблажки: я и так был исключительно щедр по отношению к вам.
И так как он больше не удерживал ее плечи, Гермиона снова уронила голову на колени.
— Принимая во внимание, что вы передали мне полный контроль, — продолжал Снейп в абсолютной тишине, — полагаю, что взамен я прошу относительно мало.
«Мало. Ну конечно».
Но… Наверное, в этом-то и беда, размышляла Гермиона, разглядывая свои туфли. Если бы он просил большего, если бы он был невыносимо ужасен, она не оказалась бы в тупике. Ей хотелось защищать его — черт возьми, это плохой знак.
Девушка содрогнулась.
— Мисс Грейнджер, сейчас вы не спите и не читаете — вы ничем не заняты. Для вас противоестественно молчать так долго, — резко заметил Снейп. — Скажите что-нибудь.
«Запомни, — подумала за Гермиону та малая часть ее сознания, которая по-прежнему находила сложившуюся ситуацию забавной, — надо почаще устраивать ему бойкот».
— Возможно, вам интересно будет узнать, — проворчал Снейп, усаживаясь на пол у стены в метре от Гермионы, — что у меня был образцово-показательно испорченный день.
Гермиона попыталась сдержать смешок, но Снейп все-таки уловил ее намерение.
— Я так счастлив, что мои труды праведные тебя забавляют. Ты хоть знаешь, как это бесит: совершенно доходчиво велишь шестикурсникам добавлять маранту только после глаз жуков, и, в конце концов, треть класса делает наоборот. Ну конечно, — продолжал он, поймав ее заинтересованный взгляд, — это очень зрелищно. Потолок был опален в дюжине мест, прежде чем я успел потушить огонь.
Гермиона обвиняюще подняла бровь, вспоминая тот урок на шестом курсе, когда с трудом удалось избежать катастрофы с зельем Невилла — тот хоть и доказал на СОВах, что вполне разбирается в предмете, в присутствии Снейпа чувствовал себя неуверенно.
— Если я не объяснил, почему маранту надо добавлять после глаз жуков, их действий это не оправдывает, — угрюмо сказал Снейп, прочитав ее мысли. Хотя Гермиона подумала, что он скорее угадал их, чем воспользовался легилименцией.
Она просто не смогла устоять:
— Бедный несчастный профессор.
— Беру свои слова назад, — ответил Снейп, наклонив голову и закрыв глаза. — Лучше молчи.
Несколько минут они сидели в тишине. Гермиона пыталась снова разозлиться — в качестве психологической защиты — но оказалось, что гнев испарился без следа.
— Твоя мать воспользовалась какими-то маггловскими средствами, чтобы изменить прическу? — спросил Снейп ни с того ни с сего, напугав Гермиону и отвлекая ее от тревожных мыслей.
— Да нет… Почему ты спрашиваешь?
— В больнице волосы у нее были прямыми.
— Они такие и есть.
— Тогда от кого ты унаследовала это? — спросил Снейп и легонько потянул туго скрученный завиток.
Гермиона усмехнулась.
— От отца, конечно. Почему, ты думаешь, он стрижется так коротко?
— Хмммм… — рассеянно сказал Снейп, оттянув прядь и наблюдая, как она снова сворачивается в пружину в кудрявой копне волос.
— Я могу обрезать волосы, если тебе они тоже не нравятся.
— Нет.
— Ты теперь не можешь мне запретить, — ответила девушка, довольная, что последнее слово наконец останется за ней.
— Ты, без сомнения, будешь выглядеть нелепо.
— О, без сомнения, — ответила она, снова улыбаясь. — Как ужасно, особенно если учесть, что сейчас я образец очарования.
Его глаза сузились, и он спросил:
— Чего ты хочешь взамен?
— Расторгнем договор.
Снейп многозначительно фыркнул.
— Мисс Грейнджер, вы все еще не овладели искусством заключать сделки.
На секунду задумавшись, Гермиона поняла, что нет больше ничего, что он мог бы ей дать — даже за отказ от стрижки.
— Сегодня я исключительно щедра, — сказала она. — Оставлю их просто так.
— То, что делается даром, — недоверчиво сказал Снейп, прижав подбородок к груди, — ничего не стоит.
«В жизни он очень редко получал хоть что-то, чего ему бы действительно хотелось».
Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Гермиона почти весело сказала:
Снейп издал свой запатентованный многострадальный вздох и прижал плечи Гермионы к стене, заставляя девушку посмотреть ему в глаза.
— Твоей матери снова плохо?
Еле уловимое покачивание головы было ему ответом.
— Тебе плохо?
Гермиона невесело фыркнула.
— А, все ясно, — сказал он тихо, со злостью проводя большим пальцем по нижней губе Гермионы. — Я освободил тебя от цепей на семьдесят два часа, ты почувствовала вкус свободы и теперь не можешь стерпеть лязга защелкнувшихся на запястьях замков.
Очевидно, подразумевалось, что это прозвучит саркастично. Раньше Снейп никогда не давал себе труда задуматься о том, что беспокоит Гермиону. И в этом, вероятно, была главная проблема.
— Я не советовал бы упрекать меня и дальше, — сказал Снейп, скрестив руки. — Вы не вынудите меня дать вам дополнительные поблажки: я и так был исключительно щедр по отношению к вам.
И так как он больше не удерживал ее плечи, Гермиона снова уронила голову на колени.
— Принимая во внимание, что вы передали мне полный контроль, — продолжал Снейп в абсолютной тишине, — полагаю, что взамен я прошу относительно мало.
«Мало. Ну конечно».
Но… Наверное, в этом-то и беда, размышляла Гермиона, разглядывая свои туфли. Если бы он просил большего, если бы он был невыносимо ужасен, она не оказалась бы в тупике. Ей хотелось защищать его — черт возьми, это плохой знак.
Девушка содрогнулась.
— Мисс Грейнджер, сейчас вы не спите и не читаете — вы ничем не заняты. Для вас противоестественно молчать так долго, — резко заметил Снейп. — Скажите что-нибудь.
«Запомни, — подумала за Гермиону та малая часть ее сознания, которая по-прежнему находила сложившуюся ситуацию забавной, — надо почаще устраивать ему бойкот».
— Возможно, вам интересно будет узнать, — проворчал Снейп, усаживаясь на пол у стены в метре от Гермионы, — что у меня был образцово-показательно испорченный день.
Гермиона попыталась сдержать смешок, но Снейп все-таки уловил ее намерение.
— Я так счастлив, что мои труды праведные тебя забавляют. Ты хоть знаешь, как это бесит: совершенно доходчиво велишь шестикурсникам добавлять маранту только после глаз жуков, и, в конце концов, треть класса делает наоборот. Ну конечно, — продолжал он, поймав ее заинтересованный взгляд, — это очень зрелищно. Потолок был опален в дюжине мест, прежде чем я успел потушить огонь.
Гермиона обвиняюще подняла бровь, вспоминая тот урок на шестом курсе, когда с трудом удалось избежать катастрофы с зельем Невилла — тот хоть и доказал на СОВах, что вполне разбирается в предмете, в присутствии Снейпа чувствовал себя неуверенно.
— Если я не объяснил, почему маранту надо добавлять после глаз жуков, их действий это не оправдывает, — угрюмо сказал Снейп, прочитав ее мысли. Хотя Гермиона подумала, что он скорее угадал их, чем воспользовался легилименцией.
Она просто не смогла устоять:
— Бедный несчастный профессор.
— Беру свои слова назад, — ответил Снейп, наклонив голову и закрыв глаза. — Лучше молчи.
Несколько минут они сидели в тишине. Гермиона пыталась снова разозлиться — в качестве психологической защиты — но оказалось, что гнев испарился без следа.
— Твоя мать воспользовалась какими-то маггловскими средствами, чтобы изменить прическу? — спросил Снейп ни с того ни с сего, напугав Гермиону и отвлекая ее от тревожных мыслей.
— Да нет… Почему ты спрашиваешь?
— В больнице волосы у нее были прямыми.
— Они такие и есть.
— Тогда от кого ты унаследовала это? — спросил Снейп и легонько потянул туго скрученный завиток.
Гермиона усмехнулась.
— От отца, конечно. Почему, ты думаешь, он стрижется так коротко?
— Хмммм… — рассеянно сказал Снейп, оттянув прядь и наблюдая, как она снова сворачивается в пружину в кудрявой копне волос.
— Я могу обрезать волосы, если тебе они тоже не нравятся.
— Нет.
— Ты теперь не можешь мне запретить, — ответила девушка, довольная, что последнее слово наконец останется за ней.
— Ты, без сомнения, будешь выглядеть нелепо.
— О, без сомнения, — ответила она, снова улыбаясь. — Как ужасно, особенно если учесть, что сейчас я образец очарования.
Его глаза сузились, и он спросил:
— Чего ты хочешь взамен?
— Расторгнем договор.
Снейп многозначительно фыркнул.
— Мисс Грейнджер, вы все еще не овладели искусством заключать сделки.
На секунду задумавшись, Гермиона поняла, что нет больше ничего, что он мог бы ей дать — даже за отказ от стрижки.
— Сегодня я исключительно щедра, — сказала она. — Оставлю их просто так.
— То, что делается даром, — недоверчиво сказал Снейп, прижав подбородок к груди, — ничего не стоит.
«В жизни он очень редко получал хоть что-то, чего ему бы действительно хотелось».
Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Гермиона почти весело сказала:
Страница 30 из 94
