Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
339 мин, 32 сек 12504
— Добро пожаловать в неслизеринский мир, профессор.
— Что за чудное, нелогичное место, — ответил он с обычной своей язвительностью. — Может быть, мы уйдем уже из этой проклятой башни? Ты, разумеется, можешь сидеть на холодном камне сколько угодно и совершенно без последствий, но мое-то тело почти на двадцать лет старше, да и ко всему прочему, сейчас время ужина.
«То есть он пришел вовсе не затем, чтобы»…
Не додумав эту мысль, Гермиона вспомнила, что когда Снейп возвращался с занятий, то неизменно находил ее у себя в кабинете. А сегодня, не застав Гермиону, он, должно быть, гадал, куда она могла запропаститься.
«Разве ты еще не прописалась в его комнатах? Разве ты не проводишь в его обществе времени больше, чем нужно, почти ни с кем не общаясь?»
— Ну? — раздраженно спросил он, снова нависнув над Гермионой, и протянул ей руку, чтобы помочь встать с пола.
Гермиона приняла помощь, и обрадовалась, когда Снейп отпустил руку, как только девушка поднялась на ноги.
— Не хочу есть в Большом зале, — призналась Гермиона, вовсе не горя желанием видеть Макгонагалл и надеясь, что Снейп не попросит объяснений.
— Я тоже. Никогда. Но в отличие от некоторых… учениц, я серьезно отношусь к своим обязанностям.
— Да ну тебя. Ты и на завтраке редко появляешься.
— А все потому, что вышеупомянутая ученица имеет обыкновение монополизировать мое время перед занятиями, забрасывая вопросами.
Секунду Гермиона взвешивала, что будет хуже для ее душевного здоровья: продолжать ненавидеть его всем сердцем и к концу ученичества освободиться от него полностью, но, возможно, обозлиться на весь мир, или перестать противиться этой странной дружбе и, в конце концов, столкнуться лицом к лицу с эмоциональными проблемами совершенно иного свойства?
«Ой, да ладно! Я же не влюблюсь в этого ублюдка».
— Может быть, забьешь сегодня на Большой зал и сходишь со мной на кухню? — спросила Гермиона, приняв решение.
«Это ничего не значит», — говорила себе девушка, пока они шли пустыми коридорами.
Каждый раз, оказавшись в его постели, она будет напоминать себе, что он обращается с ней плохо, и она ненавидит его за это. Гермиона всего лишь разрешила себе относиться к Снейпу с симпатией в тех редких случаях, когда он этого действительно заслуживал.
«Стена отчуждения рухнула», — подумала девушка, пожимая плечами.
— Пойдем в постель, — велел он, и его слова предполагали множество самых разных занятий, среди которых сон отсутствовал.
Гермиона глянула на него как могла сердито.
— Ты избирательно безнравствен. Это невыносимо, — ответила она, вставая со стула у потрескивающего в камине огня.
— В таком случае, у тебя крайне мало жизненного опыта, — холодно сказал он, за запястье притягивая девушку к себе, — если секс кажется тебе безнравственным.
— Я говорю не о сексе! А о тебе. Ты насильно…
Скорость, с которой он обернулся к ней, испугала Гермиону и заставила замолчать.
— Мисс Грейнджер, — тихо сказал Снейп, его слова резали слух. — Я видел насилие — ничего общего.
Девушка вздернула подбородок и заставила себя ответить:
— Правда? То есть я вполне могу просто сказать: «Отвали»?
— Ты действительно хочешь сравнить ситуацию, которую целиком и полностью сама же и создала, с жестокими увечьями, причиненными психопатами Волдеморта?
— Целиком и полностью я сама?… Не смей! Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой. Ты обманул меня.
— Правда? Тогда ты позволила себя обмануть.
— Кретин несчастный.
— Ты по-другому запоешь, — сказал он обманчиво ласковым голосом, проводя большим пальцем по ее скуле, — когда я возьму тебя.
С этого момента все происходило так или иначе как раньше. Гермиона сжала губы в тонкую линию и смотрела на него с неумолимым осуждением, пока он раздевал ее. Она старалась выглядеть так, как будто бы на нее совсем не влияло то, что он выводил круги по внутренней стороне ее бедер, медленно продвигаясь вверх. Девушка перевела взгляд на потолок и для пущего эффекта прикусила изнутри щеку, когда едва заметные прикосновения пальцев к плоти уступили место натиску языка.
Снейп прижался к Гермионе всем телом и посмотрел в глаза.
— Я заставлю тебя кончить, — сказал он, обнажив зубы в хищной улыбке.
«Обещание или угроза?» — гадала Гермиона. И, в свою очередь, крепко сжала зубы, прежде чем провозгласить:
— Не заставишь!
— Я заставлю тебя кричать, — добавил он, отодвигая свои бедра, чтобы большим пальцем скользнуть к месту, которое — вероломное тело! — кричало, требуя прикосновения.
— Никогда, — поклялась Гермиона и сдержала клятву, хотя его первое пророчество исполнилось.
— Что?
В одно-единственное слово он сумел вложить максимум презрения.
Прежде чем ответить насмешнику, Гермиона, сидевшая скрестив ноги на табурете в лаборатории зельеварения, заправила обратно так и норовившие выбиться из прически шпильки.
— Что за чудное, нелогичное место, — ответил он с обычной своей язвительностью. — Может быть, мы уйдем уже из этой проклятой башни? Ты, разумеется, можешь сидеть на холодном камне сколько угодно и совершенно без последствий, но мое-то тело почти на двадцать лет старше, да и ко всему прочему, сейчас время ужина.
«То есть он пришел вовсе не затем, чтобы»…
Не додумав эту мысль, Гермиона вспомнила, что когда Снейп возвращался с занятий, то неизменно находил ее у себя в кабинете. А сегодня, не застав Гермиону, он, должно быть, гадал, куда она могла запропаститься.
«Разве ты еще не прописалась в его комнатах? Разве ты не проводишь в его обществе времени больше, чем нужно, почти ни с кем не общаясь?»
— Ну? — раздраженно спросил он, снова нависнув над Гермионой, и протянул ей руку, чтобы помочь встать с пола.
Гермиона приняла помощь, и обрадовалась, когда Снейп отпустил руку, как только девушка поднялась на ноги.
— Не хочу есть в Большом зале, — призналась Гермиона, вовсе не горя желанием видеть Макгонагалл и надеясь, что Снейп не попросит объяснений.
— Я тоже. Никогда. Но в отличие от некоторых… учениц, я серьезно отношусь к своим обязанностям.
— Да ну тебя. Ты и на завтраке редко появляешься.
— А все потому, что вышеупомянутая ученица имеет обыкновение монополизировать мое время перед занятиями, забрасывая вопросами.
Секунду Гермиона взвешивала, что будет хуже для ее душевного здоровья: продолжать ненавидеть его всем сердцем и к концу ученичества освободиться от него полностью, но, возможно, обозлиться на весь мир, или перестать противиться этой странной дружбе и, в конце концов, столкнуться лицом к лицу с эмоциональными проблемами совершенно иного свойства?
«Ой, да ладно! Я же не влюблюсь в этого ублюдка».
— Может быть, забьешь сегодня на Большой зал и сходишь со мной на кухню? — спросила Гермиона, приняв решение.
«Это ничего не значит», — говорила себе девушка, пока они шли пустыми коридорами.
Каждый раз, оказавшись в его постели, она будет напоминать себе, что он обращается с ней плохо, и она ненавидит его за это. Гермиона всего лишь разрешила себе относиться к Снейпу с симпатией в тех редких случаях, когда он этого действительно заслуживал.
«Стена отчуждения рухнула», — подумала девушка, пожимая плечами.
Глава 11. Зелья для гурманов
Тем же вечером у Гермионы была возможность потешить ту часть своего сознания, которая по-прежнему была в ужасе от мыслей о цивилизованных взаимоотношениях с мастером зелий.— Пойдем в постель, — велел он, и его слова предполагали множество самых разных занятий, среди которых сон отсутствовал.
Гермиона глянула на него как могла сердито.
— Ты избирательно безнравствен. Это невыносимо, — ответила она, вставая со стула у потрескивающего в камине огня.
— В таком случае, у тебя крайне мало жизненного опыта, — холодно сказал он, за запястье притягивая девушку к себе, — если секс кажется тебе безнравственным.
— Я говорю не о сексе! А о тебе. Ты насильно…
Скорость, с которой он обернулся к ней, испугала Гермиону и заставила замолчать.
— Мисс Грейнджер, — тихо сказал Снейп, его слова резали слух. — Я видел насилие — ничего общего.
Девушка вздернула подбородок и заставила себя ответить:
— Правда? То есть я вполне могу просто сказать: «Отвали»?
— Ты действительно хочешь сравнить ситуацию, которую целиком и полностью сама же и создала, с жестокими увечьями, причиненными психопатами Волдеморта?
— Целиком и полностью я сама?… Не смей! Ты не заставишь меня чувствовать себя виноватой. Ты обманул меня.
— Правда? Тогда ты позволила себя обмануть.
— Кретин несчастный.
— Ты по-другому запоешь, — сказал он обманчиво ласковым голосом, проводя большим пальцем по ее скуле, — когда я возьму тебя.
С этого момента все происходило так или иначе как раньше. Гермиона сжала губы в тонкую линию и смотрела на него с неумолимым осуждением, пока он раздевал ее. Она старалась выглядеть так, как будто бы на нее совсем не влияло то, что он выводил круги по внутренней стороне ее бедер, медленно продвигаясь вверх. Девушка перевела взгляд на потолок и для пущего эффекта прикусила изнутри щеку, когда едва заметные прикосновения пальцев к плоти уступили место натиску языка.
Снейп прижался к Гермионе всем телом и посмотрел в глаза.
— Я заставлю тебя кончить, — сказал он, обнажив зубы в хищной улыбке.
«Обещание или угроза?» — гадала Гермиона. И, в свою очередь, крепко сжала зубы, прежде чем провозгласить:
— Не заставишь!
— Я заставлю тебя кричать, — добавил он, отодвигая свои бедра, чтобы большим пальцем скользнуть к месту, которое — вероломное тело! — кричало, требуя прикосновения.
— Никогда, — поклялась Гермиона и сдержала клятву, хотя его первое пророчество исполнилось.
— Что?
В одно-единственное слово он сумел вложить максимум презрения.
Прежде чем ответить насмешнику, Гермиона, сидевшая скрестив ноги на табурете в лаборатории зельеварения, заправила обратно так и норовившие выбиться из прически шпильки.
Страница 31 из 94
