Что обещаем мы

Он уговорил ее отправиться в ванную вместе — «просто полежим, ничего больше». Как только Гермиона погрузилась в горячую воду, а напряжение и обида стали потихоньку отступать, ей пришлось признать, что идея эта была вовсе не плоха. Северус сдержал слово и не распускал руки. В тишине они с Гермионой расположились в длинной ванне лицом друг к другу.

— Неплохо бы немного подогреть воду, — проворчал он через четверть часа.

Гермиона открыла глаза и со вздохом сказала:

— Мне наложить чары?

Пару секунд он смотрел на нее, сузив глаза, как будто ожидая — чего? Уничижительного замечания по поводу его умений? Ничего, однако, не последовало, и, покачав головой, он наклонился над бортиком ванны, чтобы поднять с пола палочку. Наблюдая, как Северус накладывает заклинание, Гермиона подавила желание сказать: «Очень хорошо», — однако с любопытством справиться было не так-то легко.

— Что за неприятные воспоминания я у тебя вызвала? Можешь не говорить, — быстро добавила она, когда Северус поджал губы.

— Конечно, могу, — грубовато ответил он.

— Но ты скажешь, — с улыбкой сказала Гермиона, увидев за его ответом согласие.

Он прикрыл глаза и скользнул глубже в воду.

— Занятия чарами меня исключительно… разочаровывали, — сказал он после минутного молчания, и Гермионе достало здравого смысла не вставлять никаких замечаний, когда он снова ненадолго замолчал.

— Блэку и Поттеру предмет давался хорошо, и они довольно часто — и публично при этом — напоминали о том, у меня дело с чарами обстояло совсем наоборот. То, что я был способным в проклятиях, для них имело мало значения, потому что они всегда превосходили числом.

— Нельзя все уметь одинаково хорошо, — мягко сказала Гермиона, вспоминая урок, который стал для нее горькой пилюлей. — Мне Трелони сказала, что мое внутреннее око совершенно безнадежно.

Он фыркнул.

— В любом случае, я знаю, что у тебя получится, — продолжала она. — Обычные заклинания не так уж сильно отличаются от дуэльных чар. Можно мне снова потренировать тебя? Я… Я постараюсь быть менее властной.

— Вот еще! — резко ответил он. — Тебя можно выносить и такой, какая ты есть.

— Мне Минерва сказала. Ну, что я властная, я имею в виду.

— Пусть на себя посмотрит.

Гермиона беззаботно рассмеялась.

— И почему мне раньше это не приходило в голову?

Они вернулись к занятиям в понедельник и начали с нагрузок поменьше. Гермиона не знала, почему была настроена так решительно. Возможно, дело было в том, что она хоть в чем-то была лучше Северуса — и маскировала свое детское превосходство альтруизмом. Однако ей действительно нравилась идея научить его массовому изготовлению зелий, чтобы, когда она уйдет, ему не пришлось бы все лето напролет заниматься дурацкой работой. Гермиону приводили в уныние мысли о том, как он изо дня в день вручную готовит простейшие зелья.

И она понимала, почему Северус предпочел проглотить гордость и опыт: за коротким периодом неудач ему виделось долгое время приобретений.

Она была права относительно того, как он произносил заклинания: как только он начал держать себя в руках, уже через неделю у него стали получаться ключевые заклинания для зельеварения.

— Почему в школе не было так просто? — пробормотал он, наблюдая, как из фиала в котел вылились три капли экстракта эхинацеи.

— Наверное, все дело в том, что я прекрасный учитель.

Северус презрительно фыркнул.

— А может быть, сказались тридцать лет практики.

— Хмпфф… Неблагодарный.

— Никто никогда не ценит своих учителей, — сказал он, подняв бровь и палочку.

После этого они перешли к связыванию чар, несмотря на символическое ворчание Северуса.

Для Гермионы же это был урок об использовании магической силы.

— Ну ладно, — сказала она первым утром, завершив объяснять теорию. — Почему бы тебе не начать с трех заклинаний?

Когда он произнес нараспев «Conficio», чтобы завершить связку заклинаний, ему не нужно было перевести дух, присесть — ему не нужно было даже откусить шоколада.

— О, — ошарашенно воскликнула она. — Это очень… Ну…

— Думаю, слово, которое ты ищешь и не находишь, — с усмешкой, черт его дери, — «впечатляюще».

— Десять баллов со Слизерина за реплику без очереди, — мрачно ответила Гермиона.

— Моя дорогая леди Насмешница, — парировал он, склонившись в ироничном поклоне, — теперь мы квиты. Вы только что продемонстрировали, что способный ученик вам тоже не по нраву.

— Квиты? Ах ты, зараза! Ты оскорблял меня семь лет подряд, и едва ли теперь мы квиты.

— Продолжим работать или продолжим спорить?

— Ну хорошо. Посмотрим, как у тебя получится связать десять заклинаний.

И у него получилось. До стула он дошел, шатаясь, но у него получилось.

— Чтобы научиться связывать десять чар, мне понадобилось полторы недели, — тихо сказала Гермиона. Ее уже изрядно потрепанное самодовольство теперь было стерто в порошок.

— Наверное… мне… не следовало… этого… делать, — выдохнул он. Его кожа стала бледно-серой.