Что обещаем мы

Затем она открыла глаза и невидяще уставилась на стену.

— Как бы я хотела, чтобы ты никогда не принуждал меня, — через какое-то время пробормотала она. — Я хочу сказать, мне хотелось этого с самого начала, но теперь я могу только гадать, как бы все могло сложиться, если бы мы с самого начала не…

Она замолчала, почувствовав отвращение к самой себе.

— Я правда не могу остаться с тобой.

Глава 21. Круг замкнулся

«Краткий справочник о законах в области фармацевтики» на четырехстах пятидесяти страницах был не только неудобоваримо назван, но еще и неудобоваримо составлен, однако Гермиона смогла вычленить из него то, что при продаже маглам зелий в качестве лекарства придется использовать, в лучшем случае, Confundus, а в худшем — заклинания для изменения памяти. Слишком уж часто официальные маггловские представители будут соприкасаться с процессом производства — начиная с клинических проб и до регулярной проверки качества.

Но возможность продавать их как растительные лечебные средства сулила надежду.

Насколько она могла понять, на такие лекарства накладывалось всего несколько ограничительных правил: только в отношении опасных продуктов растительного и животного происхождения, а ни то, ни другое Гермиона не собиралась использовать. И все ее ингредиенты были натуральными. В самом деле, кое-что из того, что она собиралась изготавливать, можно было легко продавать как оздоровительные напитки.

К середине ноября у Гермионы уже был готов бизнес-план. Для начала она принесет образцы в магазины, специализирующиеся на продаже здоровой еды (список таких магазинов она составила по телефонной книге, которую по ее просьбе прислал Гарри). Если они закажут ее лекарства и покупатели их приобретут, она проложит себе путь к более крупным компаниям (перечень которых был написан мелкими буквами и прикреплен к списку магазинов). Если хоть немного повезет, то цепочка эта не оборвется. От предыдущей работы у нее осталось немного денег, наверное, достаточно, чтобы протянуть полгода без получения прибыли, хотя это будет зависеть от платы за жилье. «Да, этого должно хватить», — подумала Гермиона.

Она занималась планированием в том числе и потому, что теперь старательно избегала Северуса.

«Стоило заняться этим с самого начала, идиотка».

Он как будто прирос к ней — как плесень, как большое черное противное заплесневелое пятно — и конец этому нужно положить немедленно, до того, как станет слишком поздно. Гермиона уже ловила себя на мимолетной мысли, что не так уж это и противоестественно — подружиться с ним по-настоящему.

Отвратительно.

Дело не в том, что из-за него она всегда будет с раздражением относиться к сексу, и не в том, что он вырвал у нее разрешение контролировать ее и за свою подлость никогда не получит по заслугам, и не в том, что он был абсолютно уверен в своей правоте и едва ли не оправдывал свою безнравственность.

Нет, была проблема значительнее: он разрушил ее когда-то непоколебимую веру в него. Как на этом выжженном поле может вырасти стойкая привязанность?

Да, конечно, его отношение к ней улучшилось. Но Гермиона все еще пребывала в уверенности, что за всем этим скрываются некие тайные мотивы — а разве у него не было их постоянно? И сейчас он просто воздерживался от своего чертова права, потому что думал, что сможет умелым обращением заставить ее остаться с ним по доброй воле, когда срок договора истечет.

«Или заставит согласиться на что-то еще хуже»…

Сперва Гермиона перестала завтракать с ним в его комнатах. Когда стало понятно, что привести свои чувства в порядок таким образом не получается, она организовала свое пребывание в лаборатории так, что когда бы он ни явился, чтобы проверить ее, она была бы где угодно, но не в лаборатории. Затем она сознательно перестала по выходным заводить какие бы то ни было разговоры с ним во время их опытов. И после этого Гермиона начала искать в замке укромные уголки, где она могла бы спрятаться от него во все остальные свободные часы: кабинет Пенелопы, Астрономическая башня, выручай-комната.

Особенно последняя. Она представала перед Гермионой маленькой, уютной гостиной с восхитительным ковром и креслом перед камином, в котором трещат поленья — прекрасное место для того, кто проводит здесь ночи, которые раз от разу становятся все холоднее.

Комната эта была Гермионе хорошо знакома. Девушка строго говорила себе, что не хочет проводить время с профессором Снейпом, даже если ей и удобно в точной копии его апартаментов.

Однако на секунду ее захватили угрызения совести, когда он спросил (своим самым обычным тоном, который означал, что ответ ему чрезвычайно интересен), чем это таким она занимается, что постоянно находится неизвестно где.

— Да… ничем особенно, то то, то это, — уклончиво ответила она, помешивая зелье от ангины.

— Хммм… — Северус сузил глаза, но ничего больше не сказал.

К середине декабря он стал гораздо более настойчивым.