Что обещаем мы

Гермиона потрясла головой, стараясь избавиться от этих дум, и велела себе выплыть из стремительного потока мыслей немедленно. «Ты не хочешь, чтобы он отирался где-то поблизости. Ты не хочешь его снова видеть».

Она повторяла эти слова несколько раз — до тех, пока не убедила себя, что поверила им.

К концу ноября Гермиона по спецзаказу приобрела еще пятьсот котлов, которые расположила теперь повсюду, оставив свободным только небольшое пространство, чтобы ходить и помешивать зелья в процессе варки, да свой уголок с кроватью. Теперь каждый день она варила по тридцать шесть тысяч бутылочек Стоп-простуды (урожденное Перечное зелье), и остававшегося свободного времени с трудом хватало на то, чтобы спать, есть, доставлять зелья по местам назначения и пополнять запасы.

«Работа мечты, без сомнения. Отличный ход, Грейнджер».

С другой стороны, ей платили пятьдесят пенсов за бутылочку в полпинты (предполагаемая рыночная цена которой была два фунта). И половина от этого — чистая прибыль.

И едва ли можно было жаловаться на девять тысяч фунтов заработка ежедневно.

Часть ее — совершенно измотанная часть — предлагала собрать все, что Гермиона успела заработать, и исчезнуть. Девушка уже приближалась к отметке в полмиллиона фунтов, поэтому о таком исходе можно было и подумать.

Но ведь ее первоначальной целью вовсе не было зарабатывание денег. Гермиона считала, что это будет интересно, полезно, трудно. Она все же не могла представить, что будет всю оставшуюся жизнь нежиться на берегу моря, пусть сейчас это и казалось таким заманчивым. Поэтому девушка продолжала работать, подбадривая себя мыслью, что, если доверять министерству здравоохранения, грипп уже пошел на спад, и количество заказов должно существенно сократиться к рождеству.

И словно по волшебству, так и произошло. Гермиона вдруг почувствовала себя свободной за неделю до праздника, чтобы заняться… делами. Делами, никак не связанными с зельями.

Разделавшись с покупкой подарков — это оказалось гораздо менее затруднительным теперь, когда она разбогатела, — Гермиона отправилась в Нору навестить мальчиков, которые уже успели обручиться со своими подругами. Целый день Гермиона потратила, помогая матери с ежегодной уборкой дома перед праздниками — не имело никакого значения, что за рождественским столом они будут сидеть только втроем. А в субботу, двадцать третьего, отправилась в «Три метлы» встретиться с Пенелопой.

— Мне просто не верится, что ты покинула Хогвартс год назад, — сказала преподаватель чар, усаживаясь за столик. — И я все еще обижена на тебя за то, что ты исчезла не попрощавшись, — добавила она, притворно грозя пальцем. — Сова принесла от тебя записку только два дня спустя, и из-за этого я даже интересовалась у профессора Снейпа, куда ты пропала.

— Эээ… И что он ответил?

— Сказал, что не имеет ни малейшего понятия, и велел убираться из его лаборатории ко всем чертям.

— Вот так так! Извини.

— Да ну, он рассердился не очень сильно, особенно, если учесть, что в конце он добавил «профессор Клируотер», — сказала Пенелопа, пожимая плечами. — И он ведет себя подобным образом с тех самых пор, как ты ушла, — добавила она, выжидающе глядя на Гермиону.

Юная мастер зелий вздохнула и отпила глоток тыквенного сока, уже понимая, к чему клонит Пенелопа.

— Гермиона… Это, конечно, не мое дело, но… Между вами что-то было, так ведь?

— Все очень сложно, — ответила Гермиона, уже устав держать в себе эту историю, которая разъедала ее изнутри, словно ядовитое зелье.

— Я свободна целый день, — ответила Пенелопа, откладывая вилку.

В целях предосторожности Гермиона наложила на них обеих заклинание неслышимости и заставила преподавателя чар поклясться, что та никогда никому не расскажет того, что Гермиона собирается ей поведать. Гермиона все еще хотела, чтобы Северус заплатил за свое дурное к ней отношение, но, в то же время, у нее не хватало духу так поступить с ним, да к тому же вдруг оказалось, что и ему пришлось несладко.

— Просто выслушай меня и не задавай вопросов, пока я не закончу, хорошо? — попросила она.

Но Гермионе и не нужно было волноваться. Лишь только она приступила к рассказу, Пенелопа немедленно потеряла дар речи и потрясенно молчала, лишь изредка возмущенно фыркая, задерживая дыхание или тихо охая.

Словно вынув пробку из бутылки, Гермиона выплескивала всю историю, деталь за деталью, подробность за подробностью: как Северуса порадовала ее наивность, как Северус раздевал ее, как Северус запретил ей обрезать волосы. Как Северус не воспользовался представившейся возможностью оскорбить ее способности к зельеварению, вместо этого преподав ей урок и сказав, что не стоит всегда требовать от себя только лучшего результата во всем. Как Северус насмехался над ее экспериментами, а потом пригласил в выручай-комнату, чтобы поднять ей настроение, когда эти эксперименты не увенчались успехом. Как Северус ужасно сомневался в своих способностях к чарам, скрипел зубами, но все же на протяжении нескольких недель продолжал учиться у Гермионы.