Что обещаем мы

— Господи, кем же я стала? — прошептала она.

— Гермиона, — произнес Северус, и голос его был необычайно нежен. Должно быть, он встал на колени, потому что он вдруг обнял ее и прижал ее голову к своей груди — Думаю, что можешь поверить мне на слово: иногда план действий вовсе не кажется таким уж неправильным — до тех пор, пока не свяжешь себя какими-то обязательствами.

«Интересно, как он может разумно объяснить то, что собирается сделать», — подумала Гермиона. Она была глубоко несчастна и слишком шокирована для того, чтобы даже заплакать.

Вместо того чтобы вырваться из его рук, она позволила ему обнимать себя, позволила пропустить пальцы сквозь копну своих спутанных волос, позволила их сердцам биться в унисон. На самом деле, Гермиона не хотела, чтобы Северус отпускал ее. В это самое мгновение она могла притвориться, что они встретились на равных, что не будет — и никогда не было — никакого договора.

И ко всему прочему, она хотела его, и это все только усложняло.

—Уверен, тебе интересно, почему я здесь, — сказал Северус, и в его голос как будто прокрались прежние суховатые нотки.

— Догадываюсь.

— В самом деле? — он отстранился и, не мигая, посмотрел на нее.

Стараясь отложить страшный момент оглашения истины, Гермиона выпалила:

— Сколько ты это планировал?

— Я пытался найти тебя раньше, но ты сделала все, чтобы твои перемещения было сложно отследить, и это было таким явным сигналом, что я не предпринимал никаких… — он на секунду замолчал, — никаких относительно сложных попыток отыскать тебя до сегодняшнего дня.

Смущенная, она украдкой посмотрела на него. «С чего это мои чары ненаносимости удерживали его от шантажа…?»

— А затем нечто совершенно непредвиденное случилось вчера вечером, прямо перед ужином. Пенелопа Клируотер ворвалась в мой кабинет, продемонстрировала мне поистине неиссякаемый запас бранных слов и впервые за целый год вселила в меня надежду, что, может быть, я не умру в мучительном одиночестве.

Его следующие слова были сказаны так тихо, что их едва можно было различить:

— Это правда? Ты любишь меня?

Гермиона ненадолго прикрыла глаза, не в силах взглянуть на него, но как только собралась с духом, тут же посмотрела на Северуса в упор.

— Да, но это не имеет значения. Я не могу позволить себе испытывать к тебе такие чувства. Только не после того, как ты протянул мне тот свиток с договором.

— Ты должна простить меня, — с нажимом сказал он, обеими руками сжав ее руку. И поскольку он уже стоял на коленях, картина эта пугала и поражала одновременно. — Признаю, я нанес тебе страшную рану, обещаю все отпущенное мне время заглаживать мою вину перед тобой. Но, во имя всего святого, не приговаривай меня провести еще хоть день в этом аду!

— Было бы безумием с моей стороны согласиться, — вскрикнула она, пытаясь вырваться из его объятий. — Как я смогу доверять тебе? Как я смогу терпеть твои прикосновения и не вспоминать, как однажды у меня не было выбора, кроме как подписать с тобой договор?

Он уронил ее руку, одним быстрым движением поднялся на ноги и отвернулся. За завесой волос невозможно было разглядеть выражение его лица.

— Я надеялся, что до этого все же не дойдет, — мрачно сказал он.

«Вот, вот оно! Ради всего святого, это твой последний шанс! Сделай же что-нибудь!»

Но она не могла. Ее палочка лежала на полу, в пределах досягаемости, руки же на коленях дрожали. Секундой позже Северус положил на них свиток пергамента.

Голос его звучал натянуто и тихо:

— Уверен, мне не надо объяснять, что это.

Она трясущимися руками развернула пергамент и посмотрела на слова, накарябанные черными чернилами.

«Я, Северус Снейп, передаю себя на три года в услужение Гермионе Грейнджер и соглашаюсь повиноваться ей во всем».

— Мне подписать? — спросил он. — Даст ли это мне возможность надеяться?

Гермиона невидяще уставилась на написанное.

«Я Северус Снейп, передаю себя»…

«Я, Северус Снейп»…

Невозможно.

Собравшись, она наклонилась, стиснула палочку и прикоснулась к пергаменту, проверяя его на наличие скрытых чар, которые могли бы полностью изменить смысл этого договора.

Ничего.

— Зачем бы тебе это делать? — спросила она, и слезы наконец полились по ее щекам, обжигая холодную кожу.

— Свободна ты во всём. Поверь, я не кичусь собою; тебе ль, другому ли — рабом готов я быть, когда того я стою.

Сглотнув, чтобы не закричать: «Прекрати цитировать эту проклятую пьесу!» — Гермиона вместо этого сказала:

— Ты блефуешь.

С быстротой, которая совершенно застала ее врасплох, он вытащил перо из недр мантии, нацарапал свое имя внизу страницы и прикоснулся к пергаменту палочкой.

— Нет, — прохрипел он, пошатнувшись от всплеска магии.

Примечания:

«Свободна ты во всём»… — Это, разумеется, (несколько измененная, — прим. перев.) цитата из «Фауста», слова Фауста, как будто вы и сами не догадались бы.

Глава 26. Что есть и чего могло бы не быть

Гермиона вскочила со стула, но все равно не сумела подхватить Северуса и предотвратить падение. К счастью, он упал на пол, а не угодил в один из котлов.