Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
339 мин, 32 сек 13906
— Нет, такого не случится: мы слишком могущественны…
— На каждого волшебника приходится две тысячи магглов, — холодно заметил он. — В самом лучшем случае магглы вынудят нас уйти в такое глухое подполье, что наше нынешнее затворничество покажется всего лишь детской игрой в прятки.
— Премьер-министру известно о существовании магии, и он ни к чему нас не принуждает!
— Он совершенно не представляет возможностей магии. Он думает, что волшебство — это пара-тройка глупых трюков и шуточек, о которых лучше бы помалкивать.
— Но что, если поставки никогда не прекратятся? Что, если ко мне присоединятся и другие зельевары? Подумай о нетронутом рынке — деньги потекут в мир магов как из рога изобилия…
— Гермиона! — проревел он с такой яростью, что она тут же замолчала. — Цена слишком высока. Ты не можешь принимать такие решения за всех нас! Как смеешь ты относиться к защите нашего мира, нашей культуры как к досадному препятствию, которое нужно обойти? Как смеешь ты считать, что знаешь лучше?
Он замолчал, провел рукой по глазам и добавил:
— Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, — неверно, в противном случае, ты была бы рада огласить свои намерения. — Голос Северуса был полон каких-то чувств, но Гермиона не смогла распознать, каких именно.
«Разве я не говорила ему то же в ту самую ночь, когда все началось?»
— Это не противоречит закону, — вызывающе сказала она, но осознание вины постепенно ложилось на ее плечи тяжким грузом.
— Думаю, ты скоро обнаружишь обратное, — прошипел он.
— Но Министерство…
— Слово Министерства в таких делах отнюдь не последнее. Международный кодекс о секретности магического мира высказывается по этому поводу достаточно однозначно, и Уизенгамот этого, — пауза, — не простит.
Весь ужас ситуации нахлынул на нее, и Гермиона, перестав сражаться с коленями, без сил опустилась на пол.
Ей не только придется жить с сознанием того, что Северус был прав — а сама она, в лучшем случае, поступила необдуманно, а в худшем — потворствовала страшным вещам. Нет, это было только начало.
Он собирается шантажировать ее. То, что он освободил ее от предыдущего договора, не возымело того эффекта, на который он рассчитывал, поэтому он нашел новый способ принудить ее подписать еще один документ. Что ей грозит? В курсе ли он всех ее приобретений?
Но то, что действительно имело сейчас значение: что ей на самом деле было важно знать, так это — будет ли новый договор длится три года? Или всю жизнь?
— Как ты меня нашел? — уныло спросила она.
Казалось, что по каким-то причинам этот вопрос расстроил его еще больше, потому что он нахмурился, глядя на котлы, как будто они причинили ему какой-то вред.
— Прошлым вечером я попросил миссис Джиггер написать мне, когда ты появишься в аптеке в следующий раз, — сказал он, скрестив руки на груди. — Он согласилась задержать тебя до тех пор, пока я не смогу поговорить с тобой. Когда прибыла ее записка, я наложил на себя чары незаметности, прибыл в Хогсмид с совой и проследил твой аппарационный след.
Глаза Гермионы расширились, и она спросила:
— Где ты такому научился?
— А ты как думаешь? — с ехидцей спросил он, но даже в своем состоянии Гермиона могла распознать отчаяние в его голосе.
«Перестань, черт возьми, анализировать его чувства! Избавься от него пока не поздно!»
Аппарировать не имело смысла: он последует за ней, куда бы она ни отправилась. Но может быть, у нее получится обезоружить его и исчезнуть? Гермиона подавила всхлип — нет, нет, и это совершенно бессмысленно! Пусть он и не угрожает ей палочкой, она все еще у него в руках, а реакция у него быстрая.
А затем — невероятно! — он повернулся к ней спиной.
«Вот твой шанс! Хватай его палочку. Свяжи его. А еще лучше, оглуши. Ну же!»
Рука Гермионы с зажатой в ней палочкой тряслась. Это было ужасно. Девушка не хотела делать этого, и, в любом случае, ей придется всю жизнь скрываться от него, а прожить он может до ста лет и даже больше. Она никогда больше не увидит родителей. Никогда не увидит Гарри, Рона или Пенелопу. Она… Она никогда больше…
— Не могу поверить, что ты это сделала, — тихо сказал он, изучая котлы.
Гермиона была совершенно неподготовлена к острой боли, которую вызвало озвученное им наблюдение. Он ожидал от нее более благородного поведения…
«А ты ожидала, что он поведет себя более благородно, и как он отплатил тебе? Ради бога, не дай ему снова поймать тебя в ловушку!»
В тишине Гермиона довольно долго боролась с собой, ее здравый смысл возмущался теперь еще сильнее — теперь, когда она отказалась от идеи напасть на Северуса.
«Сейчас нет времени, чтобы тешить свои идиотские чувства!»
Но все же Северус не был ей безразличен, к тому же он никогда не был с ней жестоким, никогда…
«После всего, что он с тобой сделал, ты опустишь руки и дашь ему выиграть? — вопил ее внутренний голос. — Нет ничего такого в том, чтобы вывести его ненадолго из строя, ничего, в самом деле, это не продлится долго, ты просто должна»…
Она со стуком уронила палочку и закрыла лицо руками.
«Ты просто должна убить его».
— На каждого волшебника приходится две тысячи магглов, — холодно заметил он. — В самом лучшем случае магглы вынудят нас уйти в такое глухое подполье, что наше нынешнее затворничество покажется всего лишь детской игрой в прятки.
— Премьер-министру известно о существовании магии, и он ни к чему нас не принуждает!
— Он совершенно не представляет возможностей магии. Он думает, что волшебство — это пара-тройка глупых трюков и шуточек, о которых лучше бы помалкивать.
— Но что, если поставки никогда не прекратятся? Что, если ко мне присоединятся и другие зельевары? Подумай о нетронутом рынке — деньги потекут в мир магов как из рога изобилия…
— Гермиона! — проревел он с такой яростью, что она тут же замолчала. — Цена слишком высока. Ты не можешь принимать такие решения за всех нас! Как смеешь ты относиться к защите нашего мира, нашей культуры как к досадному препятствию, которое нужно обойти? Как смеешь ты считать, что знаешь лучше?
Он замолчал, провел рукой по глазам и добавил:
— Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, — неверно, в противном случае, ты была бы рада огласить свои намерения. — Голос Северуса был полон каких-то чувств, но Гермиона не смогла распознать, каких именно.
«Разве я не говорила ему то же в ту самую ночь, когда все началось?»
— Это не противоречит закону, — вызывающе сказала она, но осознание вины постепенно ложилось на ее плечи тяжким грузом.
— Думаю, ты скоро обнаружишь обратное, — прошипел он.
— Но Министерство…
— Слово Министерства в таких делах отнюдь не последнее. Международный кодекс о секретности магического мира высказывается по этому поводу достаточно однозначно, и Уизенгамот этого, — пауза, — не простит.
Весь ужас ситуации нахлынул на нее, и Гермиона, перестав сражаться с коленями, без сил опустилась на пол.
Ей не только придется жить с сознанием того, что Северус был прав — а сама она, в лучшем случае, поступила необдуманно, а в худшем — потворствовала страшным вещам. Нет, это было только начало.
Он собирается шантажировать ее. То, что он освободил ее от предыдущего договора, не возымело того эффекта, на который он рассчитывал, поэтому он нашел новый способ принудить ее подписать еще один документ. Что ей грозит? В курсе ли он всех ее приобретений?
Но то, что действительно имело сейчас значение: что ей на самом деле было важно знать, так это — будет ли новый договор длится три года? Или всю жизнь?
— Как ты меня нашел? — уныло спросила она.
Казалось, что по каким-то причинам этот вопрос расстроил его еще больше, потому что он нахмурился, глядя на котлы, как будто они причинили ему какой-то вред.
— Прошлым вечером я попросил миссис Джиггер написать мне, когда ты появишься в аптеке в следующий раз, — сказал он, скрестив руки на груди. — Он согласилась задержать тебя до тех пор, пока я не смогу поговорить с тобой. Когда прибыла ее записка, я наложил на себя чары незаметности, прибыл в Хогсмид с совой и проследил твой аппарационный след.
Глаза Гермионы расширились, и она спросила:
— Где ты такому научился?
— А ты как думаешь? — с ехидцей спросил он, но даже в своем состоянии Гермиона могла распознать отчаяние в его голосе.
«Перестань, черт возьми, анализировать его чувства! Избавься от него пока не поздно!»
Аппарировать не имело смысла: он последует за ней, куда бы она ни отправилась. Но может быть, у нее получится обезоружить его и исчезнуть? Гермиона подавила всхлип — нет, нет, и это совершенно бессмысленно! Пусть он и не угрожает ей палочкой, она все еще у него в руках, а реакция у него быстрая.
А затем — невероятно! — он повернулся к ней спиной.
«Вот твой шанс! Хватай его палочку. Свяжи его. А еще лучше, оглуши. Ну же!»
Рука Гермионы с зажатой в ней палочкой тряслась. Это было ужасно. Девушка не хотела делать этого, и, в любом случае, ей придется всю жизнь скрываться от него, а прожить он может до ста лет и даже больше. Она никогда больше не увидит родителей. Никогда не увидит Гарри, Рона или Пенелопу. Она… Она никогда больше…
— Не могу поверить, что ты это сделала, — тихо сказал он, изучая котлы.
Гермиона была совершенно неподготовлена к острой боли, которую вызвало озвученное им наблюдение. Он ожидал от нее более благородного поведения…
«А ты ожидала, что он поведет себя более благородно, и как он отплатил тебе? Ради бога, не дай ему снова поймать тебя в ловушку!»
В тишине Гермиона довольно долго боролась с собой, ее здравый смысл возмущался теперь еще сильнее — теперь, когда она отказалась от идеи напасть на Северуса.
«Сейчас нет времени, чтобы тешить свои идиотские чувства!»
Но все же Северус не был ей безразличен, к тому же он никогда не был с ней жестоким, никогда…
«После всего, что он с тобой сделал, ты опустишь руки и дашь ему выиграть? — вопил ее внутренний голос. — Нет ничего такого в том, чтобы вывести его ненадолго из строя, ничего, в самом деле, это не продлится долго, ты просто должна»…
Она со стуком уронила палочку и закрыла лицо руками.
«Ты просто должна убить его».
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 79 из 94
