Что обещаем мы

— Нет, что-то точно не в порядке. И раз уж все совершенно точно хорошо здесь, — он махнул рукой в сторону котлов, — значит, методом исключения приходим к выводу, что проблема здесь, — он протянул руку через стол и пару раз легко стукнул Гермиону по лбу.

— То, что я не улыбаюсь от уха до уха, еще…

— Ну-ну, — сказал Северус, отвлекаясь от лягушачьих мозгов, — между сосредоточенностью и выражением безысходности на твоем лице есть огромная разница.

Гермиона подумала было наградить его раздраженным взглядом, но решила, что не стоит наказывать его за то, что он так хорошо ее знает.

— Не знаю точно, что не так, — медленно сказала она, изучая теперь кипящие котлы и пытаясь понять, в чем же проблема. — Все идет так хорошо: в Европе не осталось ни одной волшебной аптеки, которая не покупала бы зелья у нас, и чары на пристройке хорошо держатся, — они работали над этими чарами вместе полгода назад, и в результате подвал удалось увеличить вдвое, — а пока тебя не было, Киркик прислал сову, обещая опубликовать обе наши статьи в следующем номере.

— А, — мягко ответил Северус.

— Что — а? — спросила Гермиона, агрессивно вздернув подбородок.

— Ну конечно, ты несчастлива. Все слишком просто для того, у кого необъяснимая тяга к сложностям.

— То, что я люблю трудности, еще не значит, что у меня к ним тяга!

— Тебе необходимы трудности, — усмехнулся он.

Вопреки недавнему решению, Гермиона передумала и раздраженно уставилась на него. А затем ей вдруг пришло в голову, что одной из причин, почему она с ним подписала тот явно не предвещавший ничего хорошего договор десять лет назад, было то, что ей отчаянно хотелось чего-то нового и волнующего.

— Это некрасиво — пользоваться легиллименцией, пока я сплю, — пробормотала она.

— Мадам, вы меня оскорбляете. Мне тоже нравятся трудности, и ничто не сравнится с попытками понять тебя методом проб и ошибок.

— Ну тогда — тебе скучно здесь? — спросила она, обводя рукой их лабораторию.

— Нет. Думаю, мне нравится изучение зелий больше, чем тебе, и все, что варю я, должно быть приготовлено традиционным способом. Насколько тебе известно, я никогда не питал особой страсти к связыванию чар.

— Мне кажется глупым не пользоваться этим преимуществом, — ответила Гермиона, подавляя вздох. — Но я достигла своего потолка: на этом континенте больше не осталось ни одного, даже самого завалящего клиента, которого нужно было бы покорить, и мне не хотелось бы искать их еще: от аппарации через часовые пояса мне становится дурно, и я слабо представляю себе перелет через Атлантику на метле.

— Ну вот, проблема решена: изобрети новый вид транспорта, — невозмутимо предложил Северус, и только легкая усмешка в уголках губ выдавала его. — И это займет тебя на пару месяцев.

Гермиона закатила глаза, а затем печально добавила:

— Все, что я изобрела — способ продавать зелья магглам, ты же знаешь. Ведь если собрать всех ведьм и волшебников вместе, мы и половины Лондона не займем. Это просто ужасно, что…

— Гермиона, — перебил Северус, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Но ведь их так много! И я думаю, — продолжила она, увлекшись, — что при нынешнем положении дел часть денег волшебников все равно каждый год утекает в тот мир — их меняют на фунты или франки, или йены в Гринготтсе. А в обратную сторону это происходит лишь тогда, когда магглорожденные покупают учебники и школьную форму. У нас дисбаланс в торговле в пользу магглов, а так быть не должно.

— Это отличная причина, почему именно так и должно быть.

— Уверена, имей мы достаточно времени, мы смогли бы придумать способ гарантировать секретность магического общества, — сказала Гермиона, постукивая подушечками пальцев по столешнице и глядя в пространство.

— И получить одобрение всех магов и волшебников?

— Ну да, разумеется, это в первую очередь. Ты был совершенно прав тогда. Я не могу заниматься этим в одиночку, на свой страх и риск, ставя под удар всех. Думаю, мне стоит изучить процесс одобрения. Я много читала об изменениях магического законодательства, когда пыталась освободить домашних эльфов, но это будет чуть-чуть потруднее…

— Вовсе нет, — сказал он, выпрямляясь в полный рост и глядя на Гермиону поверх своего крючковатого носа. — Это просто сама простота. Тебе всего-то и придется, что изменить правила, по которым магглорожденные не допускаются в Уизенгамот, не говоря уже о том, что туда не допускаются те, кому меньше шестидесяти. Сделай так, чтобы тебя назначили, и тогда ты сможешь выдвигать свои предложения. Убеди хотя бы половину чрезвычайно консервативных членов Уизенгамота, что твоя сумасшедшая авантюра — на самом деле хорошая идея. А затем представь официальный проект, надеясь, разумеется, что министр его подпишет, а не вытащит палочку и не разнесет в пух и прах.

— Думаю, мне, в таком случае, нужно просто баллотироваться в министры, — ответила Гермиона, широко улыбаясь. — Если мне, так или иначе, придется убеждать Уизенгамот, я могу сделать это с позиции силы и власти.

Северус уставился на нее, не сводя глаз.