Что обещаем мы

— И это займет меня на пару месяцев, — мягко добавила она, направляясь к лестнице.

— Ну нет, — угрожающе пробормотал он, ловя ее запястье и резко поворачивая ее к себе. — Ты никуда не пойдешь.

— Северус…

— Начинай свою кампанию сегодня после обеда, если тебе так хочется, но есть одна более… насущная трудность, которой ты должна уделить внимание. И немедленно.

— Вот же паршивец, — поддразнила его Гермиона, обнимая за шею. — Тебя всегда заводили ссоры.

— А почему, ты думаешь, я на тебе женился? — проворчал Северус в ответ, увлекая женщину к столу в лаборатории и склоняя лицо к ее лицу.

— Мммфффф… Мммфффф…

— Хотя мне бы хотелось, чтобы ты перестала спорить, когда я пытаюсь тебя поцеловать, — добавил Северус, отпуская ее.

— Лягушачьи мозги!

— А, да, конечно! — фыркнул он, сметая ингредиенты в коробки, и всего за десять секунд отправил бутылочки в кладовую и наложил очищающее заклинание на стол.

Символически запротестовав, Гермиона все же позволила усадить себя на столешницу.

— Наверху есть отличная удобная кровать, ты же знаешь.

— Слишком далеко, — ответил Северус и хищно улыбнулся, задирая ее юбку.

— Да что же… — но именно этот момент он выбрал для того, чтобы склониться над шеей Гермионы и проникнуть пальцами за преграду ее трусиков, и у женщины тут же пропало желание протестовать. — Ладно, я… принимаю твои доводы.

Она неуклюже нащупала пуговицы на его брюках, чтобы ему самому не пришлось отвлекаться оттого, что он делал — ну право слово, чем молния не угодила? — а затем пальцами ног стянула с него и брюки, и трусы.

Северус обхватил Гермиону рукой, пока она лихорадочно расстегивала его рубашку. И как только ее ладони коснулись его кожи, Северус порывисто прошептал:

— Я никогда, никогда не буду воспринимать твою готовность быть со мной как должное.

«Ох, Северус»…

Разумеется, Гермиона не могла забыть, но она простила его — прощала все полнее с каждым годом. Тот, кто любит, не замечает невзгод — или переживает их. Возможно, в этом все дело: Гермиона давно смирилась с тем, что он совершил, принимая во внимание то, что он прилагал все усилия, чтобы исправить содеянное.

И теперь, когда он провоцировал ее заняться сексом, она чувствовала всплеск желания и вместе с тем острую радость оттого, что они дошли до этой точки, точки, где она чувствовала только удовольствие, а он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы снова проявлять инициативу. Только через два года после того, как Гермиона вернулась к Северусу, и когда она уже привыкла всегда делать первый шаг, он осмелился сам попросить ее о близости.

Иногда Гермиона гадала, что было бы, если бы они сближались постепенно, естественно, если бы в постель их привело взаимное притяжение, а не его желание подчинить ее. Любила бы она его больше? Ненавидел бы он себя меньше?

Но что проку в таких раздумьях? Северус делал ее счастливой, несмотря на ожидания совершенно противоположного, и она знала, что он то же самое мог бы сказать о ней.

Наклонившись к нему, Гермиона дала им обоим возможность подумать о чем-то другом.

Когда примерно через двадцать минут они оба, запыхавшись, упали на стол, юбка Гермионы была в нескольких местах порвана, а брюки Северуса все еще болтались у лодыжек из-за того, что он так и не разулся.

«Великолепно».

— Ну? — спросил он как будто сурово, помогая Гермионе лечь так, чтобы ее голова лежала у него на плече.

— Как всегда — «отлично», — ответила она, ласково похлопав его по плечу.

Гермиона уже привыкла к тому, что ему необходимо точно знать, что и ей было хорошо.

Она повернула голову, взглянула на часы и с легкой улыбкой отметила, что стрелка «Северус» указывала на отметку«настолько счастлив, насколько это возможно», и подумала, что сейчас, вероятно, самое время, чтобы продолжить разговор.

— Ты действительно имел в виду, что я могу баллотироваться в министры?

— Да ради Мерлина, — хмыкнув, ответил он.

— Ты точно не будешь возражать, если я попробую изменить законы?

— Я очень возражал, когда ты попробовала обойти закон, — без тени сарказма ответил он, — но если ты получишь поддержку министерства, это по определению будет значить, что ты сделала все возможное для сохранения необходимой секретности.

— Спасибо, — тихо сказала Гермиона, глубоко тронутая его словами: ей было отлично известно, насколько это больной вопрос для всех чистокровных магов, не исключая Северуса.

— Да, и все же, — ответил он и немного повел плечом, чтобы привлечь Гермиону ближе, — помни, что твои шансы добиться этого равны примерно моим шансам быть снова принятым в приличном обществе с распростертыми объятиями.

— Возможно, одно другому не помешает. Возможно, у меня получится…

— Издать министерский декрет? — сухо спросил он. — Провозгласишь август «месяцем Северуса Снейпа»?

— Поставлю тебя во главе Отдела по распределению зелий среди магглов, — закончила она, пихая его. — Хотя сдается мне, ты для этой работы недостаточно серьезен.

Он беззвучно рассмеялся в ее волосы.