Что скрывает килт?

Рудольфус согласился почти не раздумывая. Все же служить Темному Лорду, чьими великими делами можно гордиться — это одно, и совсем другое дело находится в кабале у безумца, который разорвал свою бессмертную душу на куски. Он только уточнил время и место проведения ритуала. Уже позже Люциус вдруг понял, что упустил один важный момент — он не взял с Рудольфуса клятву о неразглашении.

Перед ритуалом Люциус напоил Гарри зельем сна без сновидений и, взяв ребенка на руки, аппарировал с ним на порог дома Блэков. Дом встретил его тишиной. Появившийся эльф чинно кивнул и открыл перед Люциусом тайный проход. Факелы вспыхивали по мере продвижения вниз по темной лестнице, пока они не оказались в большом зале, пол, стены и потолок которого были сложены из сверкающего белого мрамора. В центре зала возвышался алтарь из черного лабродорита, на который Люциус положил спящего ребенка. Тихие шаги заставили обернуться. Блэк. Необычно серьезный, даже какой-то мрачный, в черной ритуальной мантии, он вдруг напомнил Люциусу юного лорда Байрона с картины работы неизвестного мастера.

— А где?

— Сейчас будет.

Последние слова заглушило эхо шагов.

— Лейстрандж? А почему не Снейп?

— Не смог. Будем начинать? — нетерпеливо прервал его Люциус. Еще не хватало обсуждать Северуса при Рудольфусе.

— Добрый вечер, господа.

С этими словами Рудольфус жестом фокусника вынул из-под полы мантии небольшую чашу, заставив сердце Люциуса учащенно забиться. Не может быть! А Лейстрандж, словно не замечая их потрясения, спокойно пояснил:

— Будет правильнее, если мы поместим хоркрукс из ребенка в этот сосуд. Подобное легче притянуть подобным.

— Руди, но как?!

— Обыкновенно, Люци. Я благодарен тебе, что ты позволил обсудить будущий обряд с супругой. Хоркруксы Лорда произвели на нее неизгладимое впечатление. Я не буду рассказывать, чего ей это стоило, но с утра мы с ней посетили хранилище в Гринготтсе и взяли эту вещь. Жаль, что чашу придется уничтожить…

Люциусу и самому было жаль уничтожать столь ценную реликвию, но Лорд не оставил им выбора. Поэтому он только скорбно вздохнул и достал из потайного кармана фиал с зельем:

— Приступим?

Рудольфус с Блэком принялись расчерчивать пол и расставлять свечи, а Люциус осторожно раздел ребенка и начал втирать в его кожу опалесцирующее зелье, отчего Гарри разулыбался во сне. Люциус поймал себя на том, что больше всего хочет подхватить ребенка и унести подальше от этого страшного места, но тут же принялся себя убеждать, что иного выхода у них нет, и что это единственный шанс Гарри на нормальную жизнь.

— Начали!

Люциус не заметил, как закончились все приготовления. Гарри мирно спал и казался меньше, чем был на самом деле, на огромном жертвенном алтаре. Чашу-хоркрукс поставили рядом с его головой, а ритуальную каменную чашу — в ногах.

Коленопреклоненный Блэк читал заклятия из старинной книги, и Люциус поражался нарочитой грубости их звучания. Стоило словам стихнуть, как они словно оказались внутри урагана. Вокруг них закручивались потоки невероятной силы, которую требовалось убедить обратиться во благо. Когда Блэк в первый раз призвал свидетелей, Люциус, повинуясь наитию, подошел к каменной чаше и со словами: «Свидетельствую!» — рассек ладонь и щедро оросил дно чаши кровью. Его действия повторил Рудольфус, после чего вихрь за их спинами стих и воцарилась звенящая тишина, в которой словно растворялись слова Блэка. Когда тот призвал свидетелей второй раз, первым к чаше шагнул Рудольфус, а на третьем свидетельстве первым снова был Люциус. Когда каменная чаша почти наполнилась кровью, к ней подошел Блэк и разрезал вену на запястье о каменный край чаши. Все. Чаша была полна. Блэк погрузил пальцы в кровь, которая в свете факелов казалась черной, и обрызгал ею спящего Гарри, отчего его тело выгнулось дугой и принялось биться в конвульсиях. Блэк обнял крестника за плечи и замер, к чему-то прислушиваясь.