Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
216 мин, 22 сек 18100
Теперь и Люциус услышал этот Зов. Сама Тьма словно заглядывала в душу и что-то искала. Что? Блэк вдруг опустился на колени и уткнулся лбом в алтарь. Гарри успокоился, и теперь корежило Блэка. Вдруг Люциус почувствовал давление на плечи и понял, что пришло время его испытания. Он послушно опустился на пол, преклонив сначала одно, а потом и второе колено. И тут же его охватила ужасная боль, а Тьма принялась нашептывать, что он может в любой момент встать и уйти, и что терпеть такое за чужого ребенка он не обязан. Тьма была чертовски убедительна, а в ее медовом голосе слышался перезвон колокольчиков, легкий шорох травы и пение ветра в бронзовых трубочках беседки менора. «Ага!» — согласился Люциус.«Ага-ага!» — отозвалась Тьма, и наваждение схлынуло, обнажая воспоминания о двух мальчишках, которым так хорошо вместе. Люциус гордо вскинул голову, готовый терпеть, пока не потеряет сознание, и тотчас же боль оставила его. Сквозь багровую пелену он видел, как корчится в муках Рудольфус. И вдруг все стихло, словно ничего и не было, и Люциус заметил, как дернулся Гарри. Из его знаменитого шрама потекла черная кровь, которая устремилась к чаше-хоркруксу. Коснувшись ее, кровь замерцала, становясь похожей на ртуть, и начала вплавляться в металл. На мгновение чашу окутало облачко черного дыма, которое быстро истаяло. Гарри во сне вздохнул и счастливо улыбнулся. Шрам на его лбу бесследно пропал.
Люциус встал с колен и бережно завернул Гарри в собственную мантию, подхватывая на руки легкое тело так, чтобы оно оказалось подальше от чаши с хоркруксом. Рудольфус соображал быстро:
— Люци, уноси ребенка, а мы с шурином здесь приберем.
Лейстрандж криво улыбнулся Блэку, но тот все понял:
— Давай я буду держать контур, а ты вызывай пламя.
Уже поднимаясь по лестнице, Люциус заметил, как сиротливо стоящую на алтаре чащу охватило Адское пламя, и содрогнулся от леденящего душу воя, который, впрочем, довольно быстро стих. Услужливый Кричер подал фиал с укрепляющим бальзамом, выпив который, Люциус поблагодарил ушастого и покинул дом.
В менор он входил полуживой от усталости и мечтал только о постели с горячим Северусом под боком. Однако исполнение его желания откладывалось на неопределенное время. На верхней площадке лестницы стояла Бель, кутавшаяся в меховой палантин. Она оценивающе оглядела Люциуса, Гарри и строго спросила:
— Ну?
Что Бель умела делать хорошо, так это спрашивать. Почему-то, находясь рядом с ней, Люциус ощущал острое желание раскаяться и непроизвольно начинал лукавить. Из трех сказанных ей слов правдивым всегда почему-то оказывалось только одно… Но это был явно не тот случай. Настрой свояченицы не оставлял иллюзий — проклянет.
— Бель, я все расскажу, как только уложу ребенка.
Беллатрикс мгновенно оказалась рядом и, убрав влажные волосы, осмотрела лоб Гарри.
— Отлично, я помогу тебе.
Отвязаться от нее всегда было непросто, а сейчас…
— Хорошо, только не шуми.
Они тихо вошли в детскую, и Люциус, очистив тело ребенка чарами, принялся надевать на него пижаму. Бель с интересом наблюдала за ними, но никак не комментировала, и это несказанно раздражало. Дождавшись, пока он закончит, Бель царственно протянула ему руку и позволила довести себя до гостиной.
— Ну? — повторила она.
— Всё! — так же лаконично ответил Люциус.
Беллатрикс рассвирепела:
— Ты так просто не отделаешься! Ты почему утаиваешь столь важную информацию от семьи? Думаешь, если самостоятельно извернулся, то у тебя закончились все обязательства? Как ты мог?
Она не доставала палочку, но воздух вокруг нее искрил. Казалось, еще немного, и она испепелит его взглядом. И все же сути претензий Люциус не понимал:
— Я же пытался с тобой поговорить…
— Два каких-то совершенно дурацких намека не считаются! Ты почему не рассказал про хоркруксы?
— Боялся, что ты кинешься возрождать Лорда.
Все-таки в отношении Беллатрикс честность была лучшей политикой. Свояченица несколько раз молча открыла и закрыла рот, словно растеряла все слова, но потом все же взяла себя в руки:
— Скажи мне, мой дорогой родственничек, какие чувства испытал ты, когда узнал про хоркруксы?
— Ужас!
Бель удовлетворенно потерла руки:
— А почему?
— Да потому что я знаю, во что превращается личность с обломками души!
— Правильно! — Бель торжествовала. — А почему ты об этом не сказал никому? Ты что, один об этом знаешь? Да во всех темных семьях первая заповедь: «Не сотвори хоркрукса!» Ты подумал, что будет со всеми нами, если Лорд возродится с изувеченной душой? Это же безумие! Ты о детях наших подумал?
Бель инстинктивно погладила живот, и этим жестом настолько напомнила Люциусу Нарциссу, что ему показалось, будто его, как школяра, отчитывает собственная супруга. А ведь действительно—не подумал! Ему и в голову не приходило, что может сотворить с безрассудной Бель скорое материнство, что в ее жизни может появиться что-то важнее службы Темному Лорду. Как он мог упустить то, что Бель полностью отдавалась захватившему ее делу?
Люциус встал с колен и бережно завернул Гарри в собственную мантию, подхватывая на руки легкое тело так, чтобы оно оказалось подальше от чаши с хоркруксом. Рудольфус соображал быстро:
— Люци, уноси ребенка, а мы с шурином здесь приберем.
Лейстрандж криво улыбнулся Блэку, но тот все понял:
— Давай я буду держать контур, а ты вызывай пламя.
Уже поднимаясь по лестнице, Люциус заметил, как сиротливо стоящую на алтаре чащу охватило Адское пламя, и содрогнулся от леденящего душу воя, который, впрочем, довольно быстро стих. Услужливый Кричер подал фиал с укрепляющим бальзамом, выпив который, Люциус поблагодарил ушастого и покинул дом.
В менор он входил полуживой от усталости и мечтал только о постели с горячим Северусом под боком. Однако исполнение его желания откладывалось на неопределенное время. На верхней площадке лестницы стояла Бель, кутавшаяся в меховой палантин. Она оценивающе оглядела Люциуса, Гарри и строго спросила:
— Ну?
Что Бель умела делать хорошо, так это спрашивать. Почему-то, находясь рядом с ней, Люциус ощущал острое желание раскаяться и непроизвольно начинал лукавить. Из трех сказанных ей слов правдивым всегда почему-то оказывалось только одно… Но это был явно не тот случай. Настрой свояченицы не оставлял иллюзий — проклянет.
— Бель, я все расскажу, как только уложу ребенка.
Беллатрикс мгновенно оказалась рядом и, убрав влажные волосы, осмотрела лоб Гарри.
— Отлично, я помогу тебе.
Отвязаться от нее всегда было непросто, а сейчас…
— Хорошо, только не шуми.
Они тихо вошли в детскую, и Люциус, очистив тело ребенка чарами, принялся надевать на него пижаму. Бель с интересом наблюдала за ними, но никак не комментировала, и это несказанно раздражало. Дождавшись, пока он закончит, Бель царственно протянула ему руку и позволила довести себя до гостиной.
— Ну? — повторила она.
— Всё! — так же лаконично ответил Люциус.
Беллатрикс рассвирепела:
— Ты так просто не отделаешься! Ты почему утаиваешь столь важную информацию от семьи? Думаешь, если самостоятельно извернулся, то у тебя закончились все обязательства? Как ты мог?
Она не доставала палочку, но воздух вокруг нее искрил. Казалось, еще немного, и она испепелит его взглядом. И все же сути претензий Люциус не понимал:
— Я же пытался с тобой поговорить…
— Два каких-то совершенно дурацких намека не считаются! Ты почему не рассказал про хоркруксы?
— Боялся, что ты кинешься возрождать Лорда.
Все-таки в отношении Беллатрикс честность была лучшей политикой. Свояченица несколько раз молча открыла и закрыла рот, словно растеряла все слова, но потом все же взяла себя в руки:
— Скажи мне, мой дорогой родственничек, какие чувства испытал ты, когда узнал про хоркруксы?
— Ужас!
Бель удовлетворенно потерла руки:
— А почему?
— Да потому что я знаю, во что превращается личность с обломками души!
— Правильно! — Бель торжествовала. — А почему ты об этом не сказал никому? Ты что, один об этом знаешь? Да во всех темных семьях первая заповедь: «Не сотвори хоркрукса!» Ты подумал, что будет со всеми нами, если Лорд возродится с изувеченной душой? Это же безумие! Ты о детях наших подумал?
Бель инстинктивно погладила живот, и этим жестом настолько напомнила Люциусу Нарциссу, что ему показалось, будто его, как школяра, отчитывает собственная супруга. А ведь действительно—не подумал! Ему и в голову не приходило, что может сотворить с безрассудной Бель скорое материнство, что в ее жизни может появиться что-то важнее службы Темному Лорду. Как он мог упустить то, что Бель полностью отдавалась захватившему ее делу?
Страница 43 из 61
