Чудеса Маленького Пахрёнка (Gbl)

Я открыл окно. Одно из существ схватило меня своими руками и потащило наружу, соскребая на мне кожу.

Но я почему-то не сопротивлялся.

Тем временем взрослые заметили, что шума за стенами стало меньше, и тётя Катя решила на всякий случай посмотреть, в порядке ли я.

Когда она потом сидела, рыдая, за столом, она говорила, что эти существа меня загипнотизировали и она еле успела ухватить меня за ноги.

А ещё, когда она меня оттаскивала от окна, я сопротивлялся с силой, которой у меня ещё просто не могло быть.

— А что это за существа? — спросил я, перебивая скрежетание когтей, ставшее в несколько раз громче.

— Лешие. Наверно.

— Зачем они пришли?

— Цветок забрать хотят.

— Зачем он им нужен?

— Они питаются его светом.

Оставшийся день мне пришлось провести запертым в своей комнате за чтением книжек. Заботливые взрослые даже заколотили окно досками, оставив щёлки для проникновения света, необходимого для чтения.

Проснувшись на следующий день, я обнаружил, что в прихожей ведутся какие-то странные приготовления.

Цветок папоротника всё так же стоял на столе, освещая комнату, но только теперь и солнечные лучи тоже освещали её. Один раз я чуть не обжёг себе глаза, когда в поле моего зрения попали одновременно и солнце, и цветок.

Дедушка то и дело спускался в кладовку, вынимая оттуда разные вещи. Сначала это были две лопаты, одна из которых по размеру могла подходить как для мамы, так и для меня. Потом дедушка достал грабли и кирку, а ещё через несколько минут — мешок гнилого картофеля.

— Зачем вам вся эта гниль? — спросил я.

— Низачем. Ты не мог бы сходить на улицу и выкинуть картошку в компост? А мешок назад принеси.

— Сейчас.

Мешок был на удивление тяжёлым. Поставив его на пол около двери, чтобы освободить руки и чуть передохнуть, я открыл дверь. Потом взял мешок и вынес его. Приходилось всё время смотреть вниз — моими маленькими руками было очень трудно обхватить толстый и короткий лоскут, пришитый к мешку вместо ручки, и я боялся, что уроню мешок и рассыплю картошку. Он был так ей набит, что без этого лоскута его вообще невозможно было бы взять.

И вот, смотря вниз, я заметил на земле следы. Это были отпечатки присосок тех самых существ, которые вчера весь день караулили наш дом и скреблись в него.

Они были по всему нашему двору, и, похоже, их хозяева могли подпрыгивать так высоко, что никакой забор не был для них помехой.

Цепочки отпечатков проходили сквозь него и направлялись в сторону леса — то есть в стороны, так как лес был почти везде.

Действительно, лешие… Оказалось, что сегодня мы пойдём к монастырю. Я был так рад, что согласился ради этого нести дедушкины грабли — мама говорила, что ему это тяжело.

Дошли мы туда минут за двадцать. Похоже, в тот день, когда мы с мамой сюда приехали, расстояние от монастыря до дома показалось мне гораздо больше от усталости.

Монастырь, похоже, был заброшен лет сто назад. Его стены уже во многих местах обрушились по самое основание, крыш почти нигде не было… Забыл сказать одну очень важную, судя по всему, вещь. Весь путь к монастырю тётя Катя держала в руках цветок папоротника, крепко сжимая его в кулаке. Теперь стало точно понятно, почему он такой мятый.

— Зачем вы его взяли? — спросил я.

— Когда придём в монастырь, увидишь. Это трудно объяснить на словах.

Вскоре мы вошли через большую дыру во внешнем ограждении, которая прежде была въездом в монастырь.

Вдруг тётя Катя остановилась и начала медленно перемещать руку с цветком.

Она подвинула её к выходу из монастыря, и тогда я заметил, как свечение цветка немного уменьшилось. Затем она медленно пошла вперёд между разными полуразвалившимися строениями, и цветок загорался всё ярче.

А потом внезапно потух.

Тогда тётя Катя вернулась на место, где он горел ярче всего, и начала двигать им вправо-влево. Я не видел, с какой стороны он светился ярче, но был уверен, что с правой — она повернула именно туда. Пройдя несколько метров, она уткнулась в стену какого-то домика, и ей пришлось обогнуть его, чтобы найти вход.

— Идите сюда! — закричала она нам через несколько минут.

Мы вошли в помещение. Несмотря на то, что здесь не было крыши и вовсю светили солнце с цветком, всё равно обстановка выглядела очень мрачной.

Но в той комнатке (если не ошибаюсь, они называются «кельями»), куда звала нас тётя Катя, потолок сохранился.

Мама и тётя подошли к углу комнаты. А потом мама взяла кирку и начала долбить пол!

Скоро показалась земля, и дальше кирпичи можно было отламывать и выбрасывать руками. Потом тётя Катя и мама начали копать, а дедушка отгребал граблями выкопанную землю в сторону.

До сих пор я молча наблюдал за ними, пытаясь понять, что происходит, но здесь не выдержал и спросил:

— Вы что, клад ищите?

— Угу, — пробурчала мама.

— Этим же только дети маленькие занимаются! Кладов не бывает!

— Ещё как бывает! — ответила тётя Катя, тяжело дыша. Цветок она всё так же сжимала в одной руке, и из-за этого копать ей было довольно трудно.

— Говоришь, как будто сам взрослый.

— А чем же я не взрослый?!