Чудо-женщина Юлия Пастрана

Стефан-пудель

Известный иллюзионист и факир Дмитрий Лонго вспоминал паноптикум, работавший на Нижегородской ярмар­ке. Одним из самых впечатляющих его экспонатов считался «смертельно ра­ненный турецкий офицер». Богатырь в красной феске лежал на песке, при­крывая рукой страшную рану на груди. В предсмертной агонии грудь умира­ющего судорожно колыхалась, сквозь пальцы рук на песок сочилась кровь. «Картина была жуткая и до того нату­ральная, — рассказывал Лонго, — что некоторые дамы, посетительницы па­ноптикума, падали в обморок». Одна­ко полное разочарование постигло бы тех, кто заглянул внутрь фигуры офи­цера. Там скрывался несложный меха­низм, выдавливающий из раны «кровь» — смесь вазелина с глицерином, окра­шенную в красный цвет. Содержатели паноптикумов умело ис­пользовали психологию толпы. Поэтому желанными экспонатами любого «музея курьезов» всегда были разнообразные уроды. Немец Зедельмайер однажды нашел прямо-таки клад — существо, на­поминающее по виду не то человека, не то собаку. Это был юноша по прозвищу Стефан-пудель, покрытый густой и длин­ной шерстью. Зедельмайер купил его у бедных польских крестьян, державших своего безобразного сына в хлеву.

Женщина-монстр

Но как ни славились всевозможные великаны и карлики, необыкновенные толстяки и сиамские близнецы, все же им трудно было соперничать с женщи­ной-монстром Юлией Пастраной. Она появилась в паноптикумах и цирках в 50-х годах XIX века — молодая женщина, смуглая, невысокого роста и нормально­го телосложения. «С широкими плечами и роскошно развитой грудью, — как от­мечал современник.»

— Руки ее красивы, ноги стройны«. Но поражало лицо! Узкий лоб, выпяченные вперед губы, несораз­мерно большие уши и… борода, черная кустистая борода!»

В облике этой женщины было что-то нечеловеческое, животное. «Щеки, под­бородок ее, — рассказывал очевидец, — покрыты густыми волосами. Усы до­вольно редкие. На ушах — темные кло­чья волос. Затылок, грудь, руки также покрыты волосами». Сообщалось, что говорила она «довольно рассудитель­но» причем на двух языках — испанском и английском, знала многие домашние занятия.

Юлия была мексиканкой. Ее нашли ребенком в лесах Сьерра-Мадре, одно­го из хребтов Кордильер, вдали от на­селенных мест. Как она оказалась там, никто не знал. Ее купил содержатель па­ноптикума, сразу же сообразивший, ка­кую ценность представляет собой этот монстр. Пастрана выросла, и ее стали демонстрировать за деньги.

Искусство ее было несложным. В цир­ках, например, бородатую женщину вы­водили на манеж. Она обходила его по барьеру несколько раз, обольстительно улыбаясь зрителям и посылая им воз­душные поцелуи. Пастрана также пела, танцевала, заговаривала с публикой.

Вечер в «Эрмитаже»

Русский актер Василий Далматов вспоминал: «Я видел ее еще в детстве, в цирке, где она появилась в качестве пе­вицы и танцовщицы, в коротком платье с декольте. Я помню даже ее горловые звуки и английские слова. Помню, как она напугала меня, когда ее водил имп­ресарио по барьеру огромного цирка, и она, поравнявшись с нашей ложей у ба­рьера, вздумала приласкать меня».

В Россию, в Москву, Юлию Пастрану привезли летом 1858 года (до этого ее показывали в Германии и Англии). Газе­та «Ведомости московской городской полиции» известила следующее:«В саду» Эрмитаж«в четверг, 3 июля, большой увеселительный и музыкальный вечер, в котором прибывший в сию столицу из­вестнейший феномен мисс Юлия Пастра­на в первый раз будет иметь честь явить­ся пред московскою публикой. Цена за вход 1 рубль 50 копеек серебром с пер­соны. Дети платят половину».

Успех Пастраны в Москве оказался грандиозным. Она пробыла здесь боль­шую часть июля и дала восемь «кон­цертов» во время которых исполняла испанские и шотландские танцы, пела. Появлялась на эстраде то в итальянс­ком, то в греческом платье и даже в кос­тюме американского матроса.

В те дни вышла книжка «Удивленная Москва в толках и анекдотах о знаме­нитой мисс Юлии Пастране». Толков же действительно было немало. Многие москвичи вообще не верили, что могла уродиться девушка со столь необыкно­венной физиономией. Ходил даже слух, что на самом деле она, напротив, очень хороша собой, а все уродливое в ней сделано из гуттаперчи.