Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
162 мин, 57 сек 4841
Она остановилась. И обернулась. Мантия рывком подмела пол. Словно лепесток, подхваченный ветром.
— Рольф… — её голос был еле слышным шелестением, почти неотличимым от шёпота, но он услышал.
Через какие-то доли секунды он уже сидел у её ног, взяв руку Луны, безвольно свисавшую вдоль тела, в свои ладони и покрывая её поцелуями. Она протянула вторую руку и принялась рассеянно гладить его золотистые волосы. Рольф с надеждой поднял на неё взгляд и встретился с печальным и холодным взглядом светло-голубых глаз. Луна еле заметно покачала головой. Провела ладонью по его щеке. Её пальцы дрожали, но вовсе не от холода. Грусть, всепоглощающая грусть и жалость читалась в её лице. Наконец, всё так же тихо, она произнесла:
— Я верю, что ты в меня влюблён, Рольф. Я вижу и чувствую это, но…
Он поспешно встал, не выпуская её руки. Что-то подсказывало Рольфу, что ему лучше не знать того, что она сейчас скажет. Но и остановить её он не мог. Только смотреть, пытаясь вложить в один взгляд все свои чувства. Чтобы она поверила. Но Луна только снова покачала головой:
— … но любишь ли ты меня? Можешь ли ты вообще любить? Ты, сотни раз убегавший от самых простых чувств: симпатия, дружба, благодарность. Ты слеп, Рольф, ты слишком слеп, чтобы любить… Ты потерялся и не видишь того, что вокруг тебя, что в тебе… — Луна с какой-то болезненной нежностью дотронулась до его лица, словно очерчивая его: линию подбородка, скулы, нос, линию губ. — Ты никогда не спрашивал меня, что чувствую я, когда ты рядом. И другие… Минерва, Летиция, Маргарет, даже Сибилла, Олимпия… ты не спрашивал эту милую француженку… и других. Ты никогда не задавался вопросом, что чувствуют твои ученицы. Тебе не хотят доверять — и доверяют. Не хотят брать на работу — и берут. Не хотят любить — и не могут противиться. Без тебя болит сердце, а с тобой кровоточит душа, уставшая отличать настоящие чувства от выдуманных… — она склонила к нему голову и тихо прошептала на ухо: — Приворотное зелье в тебе, а не во мне, Рольф. И запах этот — твой!
Луна поцеловала его. В щёку. Мимолётное прикосновение тёплых, словно наэлектризованных губ, прервавшееся раньше, чем он попытался привлечь её к себе.
— Прощай… — прошелестел её голос, и площадка опустела. Только подол серебристого платья подмёл каменный пол.
Иглы инея поблёскивали на каменной кладке парапета, словно бриллианты. Саламандер смотрел на них невидящим взором. Несмотря на тёплую мантию, он ощущал себя промёрзшим до костей, до самого сердца. Хрупкой фарфоровой безделушкой, марионеткой, готовой разбиться вдребезги от малейшего неосторожного движения.
Та же ночь, немного позже. Хогвартс. Запретный лес.
Он сам не помнил, как спустился с башни и вышел из Хогвартса. Как шёл, не разбирая дороги, сквозь сугробы пушистого, только что выпавшего снега. Ноги сами несли его в Запретный лес. Всё глубже и глубже, туда, где деревья стояли так плотно, что на лиственном ковре почти не было снега. Валериана… проклятый дар, подаренное проклятье.
«Прийти на Поляну — означает встретиться с собой. Но заглянуть в свою душу — не всегда самое приятное переживание».
«Это может испугать, но на самом деле Поляна указывает на твой источник силы.» Особую способность«, если хочешь».
«Ты заблудился давно, очень давно».
«Давай начнём всё заново».
«Я не верю, что ты меня разлюбил! Ты врёшь… Ты чудовище! Зачем ты заставил меня полюбить тебя?»
«Ты такой же, как она».
«Я думаю, мы можем принять Вас в Хогвартс».
Перед мысленным взором Рольфа одна за другой проходили эти картины: мамин чердак, смущённое лицо Невилла Лонгботтома, поляна, усыпанная белыми, колышущимися соцветиями, восхищённое сияние золотистых глаз Коралины, сочувственный взгляд Луны, Клэр, отчаянно цепляющаяся за край его мантии, красное, перекошенное лицо отца, Минерва, ставящая росчерк под приказом о его назначении. А следом — страница из учебника истории, биография Гарри Поттера с комментариями колдомедиков и профессоров Чар по поводу «отскочившей» Авады:
«Магия, накладываемая на ребёнка в раннем возрасте, меняет его навсегда. А эффект от зелья может стать бессрочным».
Рольф приглушённо и безрадостно рассмеялся. У маглов есть такое выражение: «впитал с молоком матери». Похоже, что именно это с ним и произошло. Он никогда ни к кому не привязывался, никогда никем не дорожил… Он легко покидал одних людей, чтобы познакомиться с другими. Пока в его жизни не появилась единственная женщина, в присутствии которой он что-то почувствовал. И что он сделал? Потерял её. Глыба льда в районе сердца стала ощутимо тяжелее, мешая дышать и словно притягивая к земле. Драккл бы побрал эту «особую способность», дающую то, что ему не нужно, но отбирающую то, что дорого…
Саламандер блуждал по Лесу уже довольно долго, но Поляна всё не показывалась.
— Где ты?! — заорал он что есть мочи, пробираясь сквозь подлесок и молотя по нему палочкой. — Покажись! Дракклово сердце дракклого леса, я пришёл, чтобы с тобой сразиться! Я здесь!
— Рольф… — её голос был еле слышным шелестением, почти неотличимым от шёпота, но он услышал.
Через какие-то доли секунды он уже сидел у её ног, взяв руку Луны, безвольно свисавшую вдоль тела, в свои ладони и покрывая её поцелуями. Она протянула вторую руку и принялась рассеянно гладить его золотистые волосы. Рольф с надеждой поднял на неё взгляд и встретился с печальным и холодным взглядом светло-голубых глаз. Луна еле заметно покачала головой. Провела ладонью по его щеке. Её пальцы дрожали, но вовсе не от холода. Грусть, всепоглощающая грусть и жалость читалась в её лице. Наконец, всё так же тихо, она произнесла:
— Я верю, что ты в меня влюблён, Рольф. Я вижу и чувствую это, но…
Он поспешно встал, не выпуская её руки. Что-то подсказывало Рольфу, что ему лучше не знать того, что она сейчас скажет. Но и остановить её он не мог. Только смотреть, пытаясь вложить в один взгляд все свои чувства. Чтобы она поверила. Но Луна только снова покачала головой:
— … но любишь ли ты меня? Можешь ли ты вообще любить? Ты, сотни раз убегавший от самых простых чувств: симпатия, дружба, благодарность. Ты слеп, Рольф, ты слишком слеп, чтобы любить… Ты потерялся и не видишь того, что вокруг тебя, что в тебе… — Луна с какой-то болезненной нежностью дотронулась до его лица, словно очерчивая его: линию подбородка, скулы, нос, линию губ. — Ты никогда не спрашивал меня, что чувствую я, когда ты рядом. И другие… Минерва, Летиция, Маргарет, даже Сибилла, Олимпия… ты не спрашивал эту милую француженку… и других. Ты никогда не задавался вопросом, что чувствуют твои ученицы. Тебе не хотят доверять — и доверяют. Не хотят брать на работу — и берут. Не хотят любить — и не могут противиться. Без тебя болит сердце, а с тобой кровоточит душа, уставшая отличать настоящие чувства от выдуманных… — она склонила к нему голову и тихо прошептала на ухо: — Приворотное зелье в тебе, а не во мне, Рольф. И запах этот — твой!
Луна поцеловала его. В щёку. Мимолётное прикосновение тёплых, словно наэлектризованных губ, прервавшееся раньше, чем он попытался привлечь её к себе.
— Прощай… — прошелестел её голос, и площадка опустела. Только подол серебристого платья подмёл каменный пол.
Иглы инея поблёскивали на каменной кладке парапета, словно бриллианты. Саламандер смотрел на них невидящим взором. Несмотря на тёплую мантию, он ощущал себя промёрзшим до костей, до самого сердца. Хрупкой фарфоровой безделушкой, марионеткой, готовой разбиться вдребезги от малейшего неосторожного движения.
Та же ночь, немного позже. Хогвартс. Запретный лес.
Он сам не помнил, как спустился с башни и вышел из Хогвартса. Как шёл, не разбирая дороги, сквозь сугробы пушистого, только что выпавшего снега. Ноги сами несли его в Запретный лес. Всё глубже и глубже, туда, где деревья стояли так плотно, что на лиственном ковре почти не было снега. Валериана… проклятый дар, подаренное проклятье.
«Прийти на Поляну — означает встретиться с собой. Но заглянуть в свою душу — не всегда самое приятное переживание».
«Это может испугать, но на самом деле Поляна указывает на твой источник силы.» Особую способность«, если хочешь».
«Ты заблудился давно, очень давно».
«Давай начнём всё заново».
«Я не верю, что ты меня разлюбил! Ты врёшь… Ты чудовище! Зачем ты заставил меня полюбить тебя?»
«Ты такой же, как она».
«Я думаю, мы можем принять Вас в Хогвартс».
Перед мысленным взором Рольфа одна за другой проходили эти картины: мамин чердак, смущённое лицо Невилла Лонгботтома, поляна, усыпанная белыми, колышущимися соцветиями, восхищённое сияние золотистых глаз Коралины, сочувственный взгляд Луны, Клэр, отчаянно цепляющаяся за край его мантии, красное, перекошенное лицо отца, Минерва, ставящая росчерк под приказом о его назначении. А следом — страница из учебника истории, биография Гарри Поттера с комментариями колдомедиков и профессоров Чар по поводу «отскочившей» Авады:
«Магия, накладываемая на ребёнка в раннем возрасте, меняет его навсегда. А эффект от зелья может стать бессрочным».
Рольф приглушённо и безрадостно рассмеялся. У маглов есть такое выражение: «впитал с молоком матери». Похоже, что именно это с ним и произошло. Он никогда ни к кому не привязывался, никогда никем не дорожил… Он легко покидал одних людей, чтобы познакомиться с другими. Пока в его жизни не появилась единственная женщина, в присутствии которой он что-то почувствовал. И что он сделал? Потерял её. Глыба льда в районе сердца стала ощутимо тяжелее, мешая дышать и словно притягивая к земле. Драккл бы побрал эту «особую способность», дающую то, что ему не нужно, но отбирающую то, что дорого…
Саламандер блуждал по Лесу уже довольно долго, но Поляна всё не показывалась.
— Где ты?! — заорал он что есть мочи, пробираясь сквозь подлесок и молотя по нему палочкой. — Покажись! Дракклово сердце дракклого леса, я пришёл, чтобы с тобой сразиться! Я здесь!
Страница 45 из 48
