Да!

— И кто же этот кто-то, сэр? Мне показалось… что это… Он же не может оказаться в Хогвартсе?!

Директор посмотрел в окно и пригладил густую бороду.

— Мы не можем сказать точно, Гарри, какие формы принимает зло, чтобы нас подстеречь. Твой рассказ показывает, что нам придется быть вдвойне бдительными, чтобы не попасться в ловушку.

— Она поправится, сэр?

Он снова повернулся ко мне и ответил со вздохом.

— Я не знаю, Гарри. Я не знаю.

«Но… Как же так?» Он не знает? Мне показалось, что весь замок вокруг меня разваливается на части. Я почувствовал, что готов заплакать. Если не на директора, то на кого же еще теперь надеяться?

— А может… можно как-то поделиться? Как-то отдать ей эту самую жизненную силу? Я мог бы это сделать. Из-за меня же… из-за меня она оказалась там, я должен ей помочь! Пожалуйста, профессор! Вы могли бы взять жизненную силу у меня?

Мадам Пофмри почему-то уронила на столик флакон и достала платок из кармана. Наверное, у нее был насморк, потому что она отвернулась и приложила платок к лицу.

— Прости Гарри, но мы не можем сделать то, что ты просишь, как бы похвально не было твое желание помочь подруге. Мы не можем отобрать у тебя жизненную силу и ни у кого другого тоже. Это очень темная магия, только самые черные души способны на такие ритуалы, ни один порядочный волшебник никогда не сделает подобного, ни для какой, даже самой благой цели. Мы бы погубили тебя, если бы заставили принять участие в чем-то подобном.

— Но как же Гермиона, сэр?! Что будет с ней?

— Мы можем только надеяться, что она справится. Что у нее хватит остатка ее сил, чтобы пережить это. И ты молодец, что вытащил ее в последний момент, иначе у нее не было бы и этого шанса.

— А если нет? Если ее сил не хватит? Что тогда, профессор?

Он встал и молча потрепал меня по голове своей длинной ладонью. Больше я не мог сдерживать свои слезы. Но лучше мне об этом не рассказывать.

Дальше… Дальше мне было плохо. Очень плохо, так, что не хотелось вообще ничего. Ни разговаривать, ни даже есть и пить, не то что учиться. Всё время я пытался проводить в лечебном крыле, но меня оттуда постоянно гоняли. Я не знаю, зачем они все меня гоняли, я и снаружи не мог отвлечься от одной и той же мысли: «Как там Гермиона?» Вдруг она очнулась? Вдруг ей стало хуже? Хотя хуже уже было некуда. Она как была такой, как ее принес Филч, так и оставалась. Белая, так, что вены просвечивали наружу, восковая кожа, запавшие глаза, жуткие тени на лице, как будто след от того ужасного существа, что на нее напало. Лучше ей не становилось. Я пытался с ней разговаривать, думал, если вдруг она меня слышит, ей будет легче. Даже хотел почитать ей книжку, она их так любила. Но меня снова прогнали. Из-за того, что меня прогоняли днем, я решил приходить ночью. Я надевал свой плащ-невидимку и прокрадывался в больничное крыло по ночам, тихонько садился рядом с ней на постель и сидел, держа ее за руку, до тех пор, пока совсем уж не становилось невмоготу от желания поспать. Я бы с удовольствием ложился прямо там, на соседнюю кровать, но боялся, что с утра мое отсутствие обнаружат, и поднимется жуткий переполох, а тогда я не смогу с ней видеться даже и ночью.

Через пять дней я понял, что ей становится хуже. Она стала выглядеть совсем призрачной, совсем неживой, и даже как будто уменьшилась в размерах, хотя куда уже, казалось бы, ей было уменьшаться — такой малявке. Мне стало ясно, что надежды профессора Дамблдора на то, что она справится, больше нет. Я подумал, что, наверное, мне больше ничего не остается, как испробовать последнее средство. Профессор сказал, что только темная магия могла ее оживить. В таком случае, мне надо было попытаться обратиться к тому, кто таким темным магом и был, кто помогал сделать так, чтобы с Гермионой случилась эта беда. Да, я его ненавидел, но если речь шла о ее жизни, я должен был наплевать на свою ненависть. После урока зельеварения я остался в классе профессора Снейпа.

— Что такое, мистер Поттер? — спросил тот через некоторое время, когда убедился, что я задержался специально. — Вам мало той головной боли, которую вы мне доставляете на уроках?

Мне сразу же стало жутко от его зловредного тона, я поверить не мог, что решился на такое.

— Я… я по поводу Гермионы, сэр. Гермионы Грейнджер.

— А я тут при чем? Обращайте ваши бессмысленные вопросы к директору, я не собираюсь тратить на вас время.

— Дело в том… что… — да, это было не так-то просто — сказать такое, особенно под его раздраженным взглядом, которым он сверлил меня из-под своих бровей. — Профессор Дамблдор сказал, что не может мне помочь… потому что… потому что это темная магия, сэр.

— И что же дальше? Поттер, вы начинаете меня утомлять!

— Ну, вот поэтому я и решил обратиться к вам, сэр, — выпалил я, замечая, как его бровь начинает приподниматься вверх. Но меня уже понесло. — Вы ведь знаете, кто это сделал с ней, сэр. Вы же были вместе с ним там, той ночью, я слышал ваш разговор. И я подумал, раз уж вы пытались меня убить, то, наверное, я для вас больше ценен, чем Гермиона…