Данило-царевич и Настасья-царевна

— «Не печалься, Данилушко, это ищэ не служба, служба впереди; Богу молись, да спать ложись, к утру все будет готово». Он спать повалилса, а она вышла на крыльчо, брякнула в кольчо. «Няньки-мамки, верны служанки»… и пр. Няньки да мамки ей всё сроботали. Утром Данилу и будит: «Поди на караб, постукивай, да похлапывай, бутто ты сроботал». Данило пошол, постукиват, да похлапыват, а чарь из окна и увидел. Пошол Данило опять царю благословленьё просить. Царь говорит: «Сослужи, Данило, остальню службу, тогда дам благословленьё женитця: съезди за тридеветь морей, в тридевято царево, к Вассы-девиче, еретиче, достань турку-шапку, чарьску корону тож-то, и позволю тебе женитча, а не достанешь — голова с плеч». Пошол Данила к девиче, к невесты не печалитця. «Везде мне-ка пособила и тут пособит». Стречат его Настасья-царевна. «Што тебе чарь сказал?» — «Пособи мне остальню службу сослужить — съездить за тридеветь земель к Вассы-девиче, еретиче, привезти турку-шапку и царску-корону». А она и говорит: «О, брат, это не службишко, а служба. Я тебе три службы сослужила, а четвёрту не могу». Данило тут и запечалилса. «Ну, хоть помереть, а туды надо поехать, всё ровно царь сулит смерть». Говорит девича: «Поедешь туда, возьми шесь боцёк пороху». Судно снаредили, порох положили, матросов нанели, и поехал в море искать того чарьева.

Ехал близко ли, далёко ли, скоро ли, долго ли, того неизвесно, доехал до того чарьева, где живёт Васса-девича, еретича. Остановилса за несколько вёрс судном, а сам один себе выехал на гору. Васса-девича, еретича его увидала и хотела его змеям скормить, а он ей обешал служить вечно. Вот он живёт год у ей и другой живёт, а она в это время всё улетит бороцця со змеямы, улетит на двои сутки, а пролетат одны, всё за Данилой надзирала. На третей год Данила с Вассой прижили дитя, он оставалса ей дитя в зыбке качать, а она улетала со змеямы бороцця. Данила узнал, где у ей берегецця турка-шапка, царска-корона. Она стала летать на неделю в поле. В тоё время он стал роботать плот сибе; она опять новой раз улетела, надолго. Тем времём он унёс турку-шапку и чарску корону, сел на плот и уехал. В то время прилетела из поля Васса-девича, увидала, что Данило едет на плоту, схватила из зыпки робёнка, розорвала пополам, сказала: «Твоя половина!» — и бросила на плот; плот стал под воду тонуть, Данило стал робёнка спехивать с плота, насилу проць спехал, плот выстал из-под воды. Данило к судну приплыл, велел паруса роспускать, домой скоре отправлятча. В то времё Васса-девича прибежала в поле и кричит:«Все змеи, змеёныши, летите в море, садитесь на снасти, под воду кораб топите, Данилу-царевича живком ко мне принесите». Змеи полетели, Данило со судна видит: стават больша туча; матросам приказыват. «Вызыните одну бочку пороху». Туча надошла над их, все змеи сели на снасти. Стал караб топить (так!), оне зажгли бочку с порохом, змеи прочь улетели. Прилетели к Вассы-девице. «Не можом, Васса-девица, порохом жгёт». Она опять в поле бежит. «Летите все змеи-змеишша, топите караб, Данилу-царевича живком ко мне принесите». Змеи полетели, Данила видит, туча застават. «Выздыните, робята, две боцьки пороху». Опять змеи стали садитця на караб, оне зажгли порох, змеи не могли и быть, опять проць полетели. Опять к Вассы-девице пришли. «Не можом, жгёт порох». Опять Васса розоргинилась еще больше, в поле побежала. «Все змеи-змеишша, летите, кораб топите, Данилу живком принесите».

Данило видит, стават туча ищэ больше, достали ищэ три боцьки достальних пороху, змеи налетели, оне зажгли порох, змеи не могли нецё сделать, проць улетели. Васса опять рьянитця: «Все стары и малы, все летите, и сама полечу». А Данило видит, что туча больша стават, а пороху больше нету, выехал на волок, взял с собой турку-шапку, чарьску корону. Змеи на караб сели, караб под воду утопили, Данила негде не нашли, улетели, а Данило пошол пешком.

Шол-шол-шол, стоит изба, в избе сидит старик кривой. Стал его старик спрашивать, Данило говорит: «Я есь несчасной Данило-царевич».