Данило-царевич и Настасья-царевна

— «О, знаю, ты у моей сестры жил, мою сестру омманил; ты теперь у меня будешь жить, а век мне служить, ты меня не омманёшь». Живут долго ли, мало ли, розговорились. «Вот ты везде ходишь, всё знашь, не знашь-ле, как у меня глаза вылечить?» — «Знаю, хорошо знаю, нет ли у тебя гужов воловьих?» Старик притащил с подволоки, он его везал, везал гужами к лавки.«Дедушко, понотенись-ко». Тот понотенулся — гужи сорвались. «Нет ли по-лучче, новых?» — «Есь». Старик новых притащыл; привезал старика крепче, согрел камень горецей и нажог, в смолу спустил. «Дедушко, здоровой глаз отворь, а нездоровой запри». Данило спустил горяцей камень со смолой в здоровой глаз, а сам бегом из избы. А старик в то времё рванулся, гужи сорвал и скрычал: «Все ворота накрепко-крепко запритесь». Ворота скрепились, Данило остался во дворе и сел под воза. Старик пошол искать; искал везде по углам, не мог натти. Ворота отворил, стал по одному возу выпускать, а Данило в средних возах выбежал под ногамы у возов и давай Бог ноги куды бежать. Долго ли, коротко ли шол, дошол до своего чарьсва, пришол в чарьсво, брат помер, и женилса он на той девице, на Настасье-царевне, и стал чарём на чарьсви, на братьнево место.