Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
81 мин, 55 сек 6113
— Оставь меня в покое. Не нужен мне твой глаз. Ни левый, ни правый, ни комплектом, — отвернувшись от него, Ники поднёс к гнезду домофонный ключ, но Кац схватил его за плечо и притянул обратно; положил ладонь ему на макушку и коснулся тёплыми губами лба. И вдруг пробормотал чуть слышно:
— Никогда не называй этим своего имени. Душу вынут же.
И решительно направился прочь. Никита обалдело разглядывал его широкую спину и вьющиеся от влажной погоды чёрные волосы, пока Кац, оглянувшись напоследок, не скрылся за углом соседнего дома.
Значит, не показалось.
Вельд поморщился, когда, закрыв за собой дверь, Нейл застыл на месте и даже рот приоткрыл от удивления, таращась на него. Точнее, на иллюзорное окно. А потом выдал, глуповато ухмыляясь:
— Вы же вроде не любитель этого дела, а?
Под пронзительным взглядом начальника Нейл заложил руки за спину и попытался прикинуться ветошью.
— Тогда, видимо, дело любит меня, — наконец, снисходительно ответил Вельд. Не особо стесняясь присутствия младшего по рангу жнеца, он лениво откинулся на спинку стула, пуская в потолок клубы опиумного дыма. — Почему я никогда не видел тебя курящим, Нейл?
— Я не курю, — отрезал Нейл, и тут же пустился в объяснения. — Ну, я курил, когда… был жив. А теперь… какой смысл? От этого даже удовольствия не получаешь. Оно такое же искусственное, как снег за этим окном.
Пустые чёрные глаза Вельда глядели на него с пониманием. С интересом глядели.
— Не так давно у этого вашего человечества появилось выражение «Религия — опиум для народа». Почему бы не поиграть немного словами?
— Потому что жнецы — не народ, а механизм, в котором вместо деталей переродившиеся души грешников. А про опиум и религию — так я сразу вспоминаю силлогизм про кошек и Сократа… — всё это Нейл выдал с лицом человека, осознающего бредовость собственных слов. Однако Вальдемар выпрямился на стуле и попытался ничем не выдать своего замешательства. Этот парень сам не понимал (не мог понимать!), о каких вещах берётся рассуждать, однако неизменно попадал в цель каждым своим наобум ляпнутым словом.
— Ты странный человек, стажёр.
— Я не ослышался, господин Вальдемар? — осторожно переспросил Нейл, но Вельд проигнорировал вопрос.
— Такой же странный человек, как твой кузен.
— Никита не был таким, пока меня не расплющило вместе с машиной, знаете ли, — стоило поднять эту тему, как он напрягся. — Это странно, что я помню немало того, что связанно с ним… странно, потому что это… ну, это не те воспоминания, которые наша госпожа оставила бы при мне.
«Может быть, она просто не смогла», — Вельд получил какое-то извращённое удовольствие от этой мысли, столь кощунственной она была. От мысли, что могущественная Смерть не имеет полной власти над этим неумехой, становилось как-то легче да веселее.
— Возможно, в этом кроется причина того, почему ты здесь?
— Господин Вальдемар, — он нервно обернулся через плечо, но, разумеется, обнаружил там только закрытую дверь, — у меня, быть может, совести нет, но я при жизни не совершил ничего такого, что заслуживало бы подобного… кхм… подобной чести, ага.
Вельда разобрал смех, но он всё же сдержался. Тем более, смешного было мало, если вдуматься.
Нейл не желал смирять дух. И Смерти наверняка это было известно, но… тем не менее, свои костлявые лапы она на него наложила. Это вызывало подозрения — правда, смутные, не имеющие чёткого стержня-обоснования.
Идиотов среди младших жнецов хватало и без этого новичка: чего стоили отнюдь не являющиеся новичками Брин и Бранд, которые из-за своего разгильдяйства ещё лет пятьсот из младших не выберутся. Но их можно было легко приструнить. Нейл же был управляем весьма и весьма частично.
И, что самое не обнадёживающее, Вельд чувствовал к нему сильное расположение. Потому что он думал бы так же, если бы мог себе это позволить.
— Может быть, вы знаете?
— Я? — Вельд чуть откинул голову назад. — Откуда бы мне знать?
— Из моего личного дела, например, — Нейл определённо понимал, что чересчур дерзок, и второй раз уже за минуту провёл вдоль переносицы пальцем.
— Хм… я, так уж и быть, загляну в твоё личное дело на досуге. Подшивая туда очередной выговор.
Вельд солгал. Личное дело Нейла куда-то испарилось; узнав об этом, Люциан чуть не воспламенил парочку случившихся поблизости архивариусов. Пришлось напомнить ему, что он не Смерть, а всего лишь исполняющий обязанности, так сказать.
— Послушайте, господин …
— Нет, Нейл, — осёк Вальдемар ещё на подлёте. — С этим — к августейшему наместнику Смерти.
— Он, похоже, решил меня тут сгноить, — огрызнулся стажёр, нервно пряча руки в карманы. — Я торчу в канцелярии уже почти неделю. Учитывая, что есть и спать мне больше никогда не суждено, а для бумажной работы я не гожусь, то… В общем-то, в безделье даже убийства по списочку не так противны.
— Никогда не называй этим своего имени. Душу вынут же.
И решительно направился прочь. Никита обалдело разглядывал его широкую спину и вьющиеся от влажной погоды чёрные волосы, пока Кац, оглянувшись напоследок, не скрылся за углом соседнего дома.
Значит, не показалось.
Вельд поморщился, когда, закрыв за собой дверь, Нейл застыл на месте и даже рот приоткрыл от удивления, таращась на него. Точнее, на иллюзорное окно. А потом выдал, глуповато ухмыляясь:
— Вы же вроде не любитель этого дела, а?
Под пронзительным взглядом начальника Нейл заложил руки за спину и попытался прикинуться ветошью.
— Тогда, видимо, дело любит меня, — наконец, снисходительно ответил Вельд. Не особо стесняясь присутствия младшего по рангу жнеца, он лениво откинулся на спинку стула, пуская в потолок клубы опиумного дыма. — Почему я никогда не видел тебя курящим, Нейл?
— Я не курю, — отрезал Нейл, и тут же пустился в объяснения. — Ну, я курил, когда… был жив. А теперь… какой смысл? От этого даже удовольствия не получаешь. Оно такое же искусственное, как снег за этим окном.
Пустые чёрные глаза Вельда глядели на него с пониманием. С интересом глядели.
— Не так давно у этого вашего человечества появилось выражение «Религия — опиум для народа». Почему бы не поиграть немного словами?
— Потому что жнецы — не народ, а механизм, в котором вместо деталей переродившиеся души грешников. А про опиум и религию — так я сразу вспоминаю силлогизм про кошек и Сократа… — всё это Нейл выдал с лицом человека, осознающего бредовость собственных слов. Однако Вальдемар выпрямился на стуле и попытался ничем не выдать своего замешательства. Этот парень сам не понимал (не мог понимать!), о каких вещах берётся рассуждать, однако неизменно попадал в цель каждым своим наобум ляпнутым словом.
— Ты странный человек, стажёр.
— Я не ослышался, господин Вальдемар? — осторожно переспросил Нейл, но Вельд проигнорировал вопрос.
— Такой же странный человек, как твой кузен.
— Никита не был таким, пока меня не расплющило вместе с машиной, знаете ли, — стоило поднять эту тему, как он напрягся. — Это странно, что я помню немало того, что связанно с ним… странно, потому что это… ну, это не те воспоминания, которые наша госпожа оставила бы при мне.
«Может быть, она просто не смогла», — Вельд получил какое-то извращённое удовольствие от этой мысли, столь кощунственной она была. От мысли, что могущественная Смерть не имеет полной власти над этим неумехой, становилось как-то легче да веселее.
— Возможно, в этом кроется причина того, почему ты здесь?
— Господин Вальдемар, — он нервно обернулся через плечо, но, разумеется, обнаружил там только закрытую дверь, — у меня, быть может, совести нет, но я при жизни не совершил ничего такого, что заслуживало бы подобного… кхм… подобной чести, ага.
Вельда разобрал смех, но он всё же сдержался. Тем более, смешного было мало, если вдуматься.
Нейл не желал смирять дух. И Смерти наверняка это было известно, но… тем не менее, свои костлявые лапы она на него наложила. Это вызывало подозрения — правда, смутные, не имеющие чёткого стержня-обоснования.
Идиотов среди младших жнецов хватало и без этого новичка: чего стоили отнюдь не являющиеся новичками Брин и Бранд, которые из-за своего разгильдяйства ещё лет пятьсот из младших не выберутся. Но их можно было легко приструнить. Нейл же был управляем весьма и весьма частично.
И, что самое не обнадёживающее, Вельд чувствовал к нему сильное расположение. Потому что он думал бы так же, если бы мог себе это позволить.
— Может быть, вы знаете?
— Я? — Вельд чуть откинул голову назад. — Откуда бы мне знать?
— Из моего личного дела, например, — Нейл определённо понимал, что чересчур дерзок, и второй раз уже за минуту провёл вдоль переносицы пальцем.
— Хм… я, так уж и быть, загляну в твоё личное дело на досуге. Подшивая туда очередной выговор.
Вельд солгал. Личное дело Нейла куда-то испарилось; узнав об этом, Люциан чуть не воспламенил парочку случившихся поблизости архивариусов. Пришлось напомнить ему, что он не Смерть, а всего лишь исполняющий обязанности, так сказать.
— Послушайте, господин …
— Нет, Нейл, — осёк Вальдемар ещё на подлёте. — С этим — к августейшему наместнику Смерти.
— Он, похоже, решил меня тут сгноить, — огрызнулся стажёр, нервно пряча руки в карманы. — Я торчу в канцелярии уже почти неделю. Учитывая, что есть и спать мне больше никогда не суждено, а для бумажной работы я не гожусь, то… В общем-то, в безделье даже убийства по списочку не так противны.
Страница 8 из 23
