Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
81 мин, 55 сек 6114
— Значит так, — неторопливо поднявшись со стула, Вельд подошёл к нему. В отличие от Люциана, он был с этой каланчой почти одного роста, так что снизу вверх смотреть не приходилось. — Держи себя в руках, стажёр, — пока что это всё, чем ты можешь помочь своему родственничку. Будешь упорствовать — мы с господином наместником припомним, что трудимся не ради блага какого-то мальчишки, но во имя работы нашего механизма… деталями которому служат наши грешные души, да-да. Да и вообще, не привлекай к себе внимания, милейший. У тебя белый билет, между прочим.
Вельд отошёл от него в сторону иллюзорного окна.
— Плевал я на ваш белый билет! Кто, кроме меня, сможет остановить Ники, если он снова попытается руки на себя наложить? — поинтересовался Нейл с бессильной злостью. Вельд окинул его долгим, высокомерным взглядом.
— К слову о моей внезапной любви к этим штукам, — сердитый кивок на окно. — Я слежу за ним едва ли не круглые сутки, свалив на Лукрецию большую часть работы. А сейчас сезон, между прочим! Осенний поток суицидов, всё такое… Кстати, зачем я тебя звал, — он привычным движением сменил иллюзию в раме на сквозное стекло, — не знаешь случаем, кто это?
В стекле отразились двое парней, или, правильнее было сказать, молодых мужчин — на вид они выглядели несколько старше Нейла, которому на момент смерти было двадцать один. Нейл, к слову сказать, заулыбался при виде них и просто выдал:
— А… это Славик и Андрюха!
— Исчерпывающе, — покачав головой, Вельд кивком указал на темноволосого. — Вот этот — как его зовут?
— Андрей. Андрей Кац. А что?
— Кац, значит… — начальник исполнительного отдела недобро прищурился. — Оно и видно, что Кац. Рожа-то жидовская.
— Вы что, нацист? — не без ехидства осведомился Нейл.
— Нацизм, знаешь ли, младше меня лет на триста с лишним, — бесстрастно отозвался Вельд. — В мои времена и в моём языке, вообще-то, это было нейтральным обозначением всех иудеев.
— Но всё-таки…
— Без «всё-таки», стажёр, — отрезал Вальдемар решительно. — Не лезь сюда; всё гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить. Максимум, что я могу сделать, — поговорить с господином наместником, чтобы ты приступил к работе… Не по доброте душевной, но лишь по причине нехватки рабочих сил. Но сам понимаешь, что он будет следить за…
— Господин Вальдемар! — наспех стукнув ладонью о дверь пару раз, в его кабинет ворвался Нестор, секретарь Лукреции. — Прошу прощения…
— Прощение просят в другой канцелярии, — иронично заметил Вельд. — Ну, чего тебе?
— Проблемы в отделе кадров, — выпалил Нестор, подобострастно вылупив на него большие бесцветные глаза поверх очков с толстенными стёклами. На очки эти Вельд не мог смотреть без раздражения — Лукреция приволокла их из самой могилы этого прилизанного, смазливого паренька, что было известно всем и каждому.
«Как при жизни была дурой, так ею и осталась»…
— Что на этот раз?
— Ваши жнецы приволокли гниль.
По чуть укоризненному взгляду хорошенькой очкастой амёбы он понял, что уточнять личные номера жнецов не имеет смысла. Брин, младший жнец 9036, Бранд, младший жнец 9037. Сухо кивнув Нестору, он быстрым шагом направился прочь из кабинета, по пути чуть не прищемив дверью развевающиеся фалды сюртука и выругавшись про себя.
«Здесь сплетни разносятся почище, чем при дворе Мануэла I в былые времена», — сердито подумал Вельд, сворачивая в боковой коридорчик и двигаясь по направлению к холлу. Призывая трубку, он лениво шевельнул пальцами левой руки.
Спустя пять сотен лет его тело по-прежнему полагало, что правую руку нужно держать свободной. Для оружия.
— Доколе, молодые люди?! Доколе прикажете терпеть ваши выходки?! — услышал он дотошное брюзжание Кристена, ещё не дойдя до кабинета Лукреции.
«Здравствуйте, канцелярит, вопли и нотации», — кадровика Вельд, признаться, на дух не переносил. Впрочем, не только он: над Кристеном за спиной того даже стажёры насмехались.
— Да мы вас старше на добрых пару столетий, — протянул нагловатый, елейный тенорок. По этой елейности Вальдемар безошибочно опознавал Брина: Бранд, хоть и был обладателем идентичного голоса и наглости, интонации имел более жёсткие и менее развязные.
— Следите за своим поведением! Младший жнец 9036, вы понимаете, что своим поведением подрываете не только мой авторитет, но и авторитет непосредственного начальства, которое навряд ли будет обрадовано подобному повороту событий?
— Эээ?
— Прекрати паясничать, — жёстко приказала Лукреция. Её голос был искажённой копией голоса самого Вельда, как, впрочем, и лицо. Так было и при жизни, и после смерти. — Ты всё прекрасно понял. Зачем, скажи на милость, вы притащили в отдел кадров гниль?
«Гнилью» на канцелярском жаргоне именовались люди, непригодные ввиду психических расстройств для службы в канцелярии. Вельд и сам был на учёте первые сорок лет после смерти, как склонный к агрессии, садизму и непредсказуемым выходкам.
— Ну подумаешь, наелся чувак стекла, — присоединился к разговору Бранд. — Может, он фокусником мечтал быть, а ты сразу «гниль». Стыдись, Лукреция…
Вельд отошёл от него в сторону иллюзорного окна.
— Плевал я на ваш белый билет! Кто, кроме меня, сможет остановить Ники, если он снова попытается руки на себя наложить? — поинтересовался Нейл с бессильной злостью. Вельд окинул его долгим, высокомерным взглядом.
— К слову о моей внезапной любви к этим штукам, — сердитый кивок на окно. — Я слежу за ним едва ли не круглые сутки, свалив на Лукрецию большую часть работы. А сейчас сезон, между прочим! Осенний поток суицидов, всё такое… Кстати, зачем я тебя звал, — он привычным движением сменил иллюзию в раме на сквозное стекло, — не знаешь случаем, кто это?
В стекле отразились двое парней, или, правильнее было сказать, молодых мужчин — на вид они выглядели несколько старше Нейла, которому на момент смерти было двадцать один. Нейл, к слову сказать, заулыбался при виде них и просто выдал:
— А… это Славик и Андрюха!
— Исчерпывающе, — покачав головой, Вельд кивком указал на темноволосого. — Вот этот — как его зовут?
— Андрей. Андрей Кац. А что?
— Кац, значит… — начальник исполнительного отдела недобро прищурился. — Оно и видно, что Кац. Рожа-то жидовская.
— Вы что, нацист? — не без ехидства осведомился Нейл.
— Нацизм, знаешь ли, младше меня лет на триста с лишним, — бесстрастно отозвался Вельд. — В мои времена и в моём языке, вообще-то, это было нейтральным обозначением всех иудеев.
— Но всё-таки…
— Без «всё-таки», стажёр, — отрезал Вальдемар решительно. — Не лезь сюда; всё гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить. Максимум, что я могу сделать, — поговорить с господином наместником, чтобы ты приступил к работе… Не по доброте душевной, но лишь по причине нехватки рабочих сил. Но сам понимаешь, что он будет следить за…
— Господин Вальдемар! — наспех стукнув ладонью о дверь пару раз, в его кабинет ворвался Нестор, секретарь Лукреции. — Прошу прощения…
— Прощение просят в другой канцелярии, — иронично заметил Вельд. — Ну, чего тебе?
— Проблемы в отделе кадров, — выпалил Нестор, подобострастно вылупив на него большие бесцветные глаза поверх очков с толстенными стёклами. На очки эти Вельд не мог смотреть без раздражения — Лукреция приволокла их из самой могилы этого прилизанного, смазливого паренька, что было известно всем и каждому.
«Как при жизни была дурой, так ею и осталась»…
— Что на этот раз?
— Ваши жнецы приволокли гниль.
По чуть укоризненному взгляду хорошенькой очкастой амёбы он понял, что уточнять личные номера жнецов не имеет смысла. Брин, младший жнец 9036, Бранд, младший жнец 9037. Сухо кивнув Нестору, он быстрым шагом направился прочь из кабинета, по пути чуть не прищемив дверью развевающиеся фалды сюртука и выругавшись про себя.
«Здесь сплетни разносятся почище, чем при дворе Мануэла I в былые времена», — сердито подумал Вельд, сворачивая в боковой коридорчик и двигаясь по направлению к холлу. Призывая трубку, он лениво шевельнул пальцами левой руки.
Спустя пять сотен лет его тело по-прежнему полагало, что правую руку нужно держать свободной. Для оружия.
— Доколе, молодые люди?! Доколе прикажете терпеть ваши выходки?! — услышал он дотошное брюзжание Кристена, ещё не дойдя до кабинета Лукреции.
«Здравствуйте, канцелярит, вопли и нотации», — кадровика Вельд, признаться, на дух не переносил. Впрочем, не только он: над Кристеном за спиной того даже стажёры насмехались.
— Да мы вас старше на добрых пару столетий, — протянул нагловатый, елейный тенорок. По этой елейности Вальдемар безошибочно опознавал Брина: Бранд, хоть и был обладателем идентичного голоса и наглости, интонации имел более жёсткие и менее развязные.
— Следите за своим поведением! Младший жнец 9036, вы понимаете, что своим поведением подрываете не только мой авторитет, но и авторитет непосредственного начальства, которое навряд ли будет обрадовано подобному повороту событий?
— Эээ?
— Прекрати паясничать, — жёстко приказала Лукреция. Её голос был искажённой копией голоса самого Вельда, как, впрочем, и лицо. Так было и при жизни, и после смерти. — Ты всё прекрасно понял. Зачем, скажи на милость, вы притащили в отдел кадров гниль?
«Гнилью» на канцелярском жаргоне именовались люди, непригодные ввиду психических расстройств для службы в канцелярии. Вельд и сам был на учёте первые сорок лет после смерти, как склонный к агрессии, садизму и непредсказуемым выходкам.
— Ну подумаешь, наелся чувак стекла, — присоединился к разговору Бранд. — Может, он фокусником мечтал быть, а ты сразу «гниль». Стыдись, Лукреция…
Страница 9 из 23
