Дар Смерти

Стоя под струями воды, он закрыл глаза, стараясь расслабиться, но перед его мысленным взором, как нарочно, возник образ Грейнджер с растрёпанными волосами, в школьной мантии, небрежно накинутой на голое тело… Снейп кончил и выругался так грязно, как только мог. Сейчас он ничем не отличался от Блека. А ведь как он гордился собой из-за того, что за все годы преподавания в Хогвартсе ни разу не возжелал ни одной студентки! Какая гадость.

Снейп вылез из-под душа, посмотрел на себя в зеркало и снова выругался: рана опять начала кровить.

Он поспешил на кухню, чтобы приготовить зелье, и увидел на столе небольшую коробку, перевязанную красной лентой, — подарок Грейнджер. Снова обругав себя извращенцем, Снейп отложил коробку в сторону и занялся зельем, надеясь, что хотя бы после их последнего разговора больше не увидит настырную гриффиндорку.

Рано утром, с трудом доковыляв до кухни, Снейп выпил зелье и почувствовал, наконец, облегчение. Нужно было идти за шоколадом — и на работу.

Снейпу срочно нужна была ассистентка, но до сих пор времени заняться поисками не было. Однако после нового года в торговом центре наступило затишье, и он смог, наконец, разместить объявление о найме.

Когда Снейп вышел в торговый зал, оказалось, что работать невозможно: у него вставал на каждую клиентку, лишая способности нормально обслуживать их. Вернулось стойкое ощущение, что ему снова пятнадцать. Снейп злился, пока не понял, что все это — новогодний подарок, о котором говорили Поттер и Люпин. Его реально стоило пожалеть!

Однако цель магического контракта была достигнута: Снейп активизировался. Подгоняемый ненасытными гормонами, он предложил встретиться трём клиенткам без особого разбора и получил одну пощёчину, одну насмешку и одно уверенное согласие. Дело пошло. Оставалось заказать столик в ресторане и надеяться на продолжение программы.

Девушку, которую «подцепил» Снейп, звали Марина. У неё были большие зеленые глаза и рыжие короткие волосы. Снейп не мог игнорировать этот факт, но признал, что сходство с Лили совершенно не добавляет новой знакомой привлекательности в его глазах.

Марина работала инвестиционным аналитиком, поэтому говорила мало, используя рубленые фразы, очень по-деловому держала вилку…

— К тебе или ко мне? — спокойно спросила она, когда ужин кончился, и Снейп, не ожидая такого напора, даже не сразу нашёлся, что сказать.

— Ко мне, — наконец решил он, рассудив, что на чужой территории будет ещё хуже. Марина коротко кивнула и предложила разделить счёт.

Было совершенно ясно, что с этой теткой зачать не получится, потому что она-то уж точно предохраняется, но организм Снейпа требовал разрядки, и он повёл Марину к себе, проклиная всю эту историю.

У Снейпа они выпили вина, Марина заметила, что у него симпатичная графика над диваном, а затем бесхитростно разделась, проходя в спальню. Снейп последовал за ней и занялся тем, чем должен был. Но произошло что-то неимоверное: стоило зажмуриться, как он увидел Грейнджер, в наслаждении откинувшую голову назад. Её глаза были прикрыты, а алые от возбуждения губы, наоборот, распахнуты навстречу поцелую…

— Твою ж мать! — не сдержался Снейп, проваливаясь в оргазм.

— Очень оригинально, — Марина довольно усмехнулась. — Ты не такой, как все. Мне нравится.

Снейпу как раз-таки не нравилось, но он ничего не сказал. Он был опустошён, и понятия не имел, как с этим жить.

— Я позвоню завтра после восьми, — сказала Марина, надевая белье.

— Марина, мы оба — деловые люди, — Снейп сел в кровати, глядя на неё потребительски. — Я буду откровенен. Мне не нужен просто секс — меня интересует ребёнок. Если есть желание и возможность, можем продолжать встречи. Если нет — сама понимаешь.

— Интересно, — женщина хитро прищурила зеленые глаза. — Я подумаю и перезвоню.

На этом они расстались. Снейп устало упал на подушки, размышляя о том, полагается ли ему ещё какое-нибудь наказание за новый метод работы с женщинами.

Марина не перезвонила, и Снейп продолжил попытки. Прошло недели две. За это время ему удалось затащить в постель ещё одну девушку, но, услышав его условия, она нервно засмеялась, обозвала его идиотом и быстро ушла. И все бы ничего, но Снейп опять представлял Грейнджер — так же, как грезил о Лили раньше. Он бился в бессильном гневе и страдал тем сильнее, чем четче осознавал, что эту часть себя принять не может. Грейнджер оставалась его студенткой — настоящей или бывшей — неважно. Ей было девятнадцать, и она вполне годилась ему в дочери. Все эти факторы красноречиво говорили о том, что фантазировать о ней нельзя. Но организм упорно не слушал доводы разума.

Снейп стоял за прилавком, испытывая ставшее привычным возбуждение. Сейчас оно было несильное, но утомляющее. Поскольку Снейпу не удалось никого пригласить, он решил пойти в ресторан и наесться как следует. По крайней мере, чрезмерное употребление пищи всегда помогало ему отключить гормоны в подростковом возрасте — хотя бы на время.