Дар Смерти

Он поднялся на четвёртый этаж торгового центра, где располагались рестораны, и окопался в одном из них, заказав целую рульку. Он с трудом мог впихнуть её в себя целиком, но сдаваться не собирался — гормональный бум достал его. Когда, наконец, с мясом было покончено, Снейп почувствовал тяжесть в желудке и умиротворение между ног — ему удалось обмануть контракт. И формально он никак его не нарушил — ограничений по еде не было.

Намереваясь вернуться к работе, Снейп уже подошёл к эскалатору, когда заметил Грейнджер. Она стояла неподалёку в компании мисс Ребекки и двух парней её возраста. Оба мальчишки выглядели так, словно только что сошли с обложки модного журнала для подростков. Высокие, мускулистые, ухоженные и щеголеватые. Один из них что-то рассказывал, и девчонки безудержно хохотали, воодушевляя его вещать дальше, а он и рад был стараться. Казалось бы, какое Снейпу дело до всех этих подростков, но компания почему-то взбесила его. Стиснув зубы, Снейп хотел пройти мимо, но Грейнждер вдруг заметила его, бросила в его сторону недовольный взгляд и… отвернулась. Даже не так. Она не просто отвернулась — Гермиона развернулась корпусом к развлекавшему всех весельчаку и так посмотрела на него, что мальчишка даже сбился на мгновение.

— Грейнджер! — Снейпу потребовалось меньше десяти секунд на раздумья. — Чем стенать о том, как вам скучно по жизни, — он сделал два огромных шага в её сторону, — лучше занялись бы делом, а не тратили время на глупости!

Молодые люди перестали смеяться и с удивлением уставились на него. Снейп выпрямился, коршуном глядя на мальчишек. Грейнджер покраснела:

— И чем же, по-вашему, мне стоило бы заняться, профессор? — спросила она с любопытством.

— Идите за мной, — коротко бросил Снейп и пошёл к эскалатору, ведущему вниз.

— Гермиона? — неуверенно проговорил один из парней, но Снейп точно знал — чувствовал — она идёт следом. И был доволен.

Он привёл Грейнджер к магазину и распахнул двери.

— Вставайте за прилавок и постарайтесь не напутать с заказами, — едко проговорил он. — Инструкции по кассовой дисциплине на полке слева. И не вздумайте обсчитать кого-нибудь!

Грейнджер широко раскрыла глаза, обескураженная такой ситуацией, но кивнула, скинула с плеча сумку и встала на место Даны в ожидании посетителей. Ей не составило труда разобраться с ассортиментом и кассой. Грейнджер быстро освоилась и уже к концу дня бодро рассказывала о преимуществах настоек и бальзамов перед дезодорантами и шампунями, весело улыбаясь каждому, кто заходил, чтобы познакомиться с органическими зельями.

Это была лучшая из всех его бывших и будущих ассистенток. И в то же время, — Снейп не мог не заметить — работа ей не подходила. Грейнджер была слишком умна и ловка, чтобы стоять за кассой. Ей нужно больше, гораздо больше, чем он мог предложить.

— Сейчас я сниму кассу, — сказал Снейп, когда рабочий день закончился. — Потом рассчитаю вас. Получите как за целый день работы.

Возбуждение новой волной подкатило и накрыло его. Приходилось терпеть с безразличным видом и ругать себя, чтобы хоть как-то отвлечься от непристойных мыслей.

— Профессор, — сказала Грейнджер. — Если хотите, я могу поработать тут, пока вы не найдёте ассистентку. Тогда вам не придётся делать перерасчёт сейчас.

— Три месяца, — сказал вдруг Снейп. — Мне нужно три месяца, если они у вас есть.

— Мне кажется, это нормальный срок для поиска хорошей помощницы, — с готовностью кивнула Грейнджер, и Снейп вздохнул со смешанным чувством облегчения и опасения.

Опасался он, в основном, собственной реакции, потому что понятия не имел, как вести себя в присутствии Грейнджер в сложившихся обстоятельствах.

Она стала приходить каждое утро, словно он и не прогонял её в новогоднюю ночь. Открывала магазин, приводила в порядок полки, встречала посетителей, обслуживала их, следила за тем, чтобы все заказы выполнялись вовремя, снимала по вечерам кассу, а Снейп скрежетал зубами, стараясь свести общение с ней к минимуму. Иногда он вообще уходил подальше, чтобы найти кого-нибудь для удовлетворения своих непомерно возросших потребностей. Пару раз его рана начинала кровить прямо в лаборатории. Грейнджер замечала это и тут же требовала, чтобы он аппарировал домой, готовил зелье и ложился. Впрочем, спорить с ней было глупо, потому что кровотечения становились все обильнее. И это не могло укрыться от пытливого ума Грейнджер. Но она ничего не говорила, и Снейп ценил это.

Дни в календаре Снейпа неумолимо краснели, попытки зачать ребёнка были настолько картонными, что ни к чему не могли привести по определению, и он то впадал в отчаяние, то в состояние апатии. Но каким бы ни было его настроение, Снейп прятал свои желания за грубостью и циничностью. Грейнджер отвечала симметрично — всегда вежливо, но достойно. Снейп негодовал. И ликовал в душе. — Признайся, Снейп, ты даже хуже, чем я, — ядовито произнёс Блек своим противным лающим тоном.