Старый скрипучий автобус мчится сквозь снежную мглу по дороге, у которой нет обратного пути. На полной скорости он несётся в город с одной буквой в названии. С каждым километром герой погружается всё глубже в дебри снедаемого пространства, где реальность теряет границы, а кошмары становятся явью.
22 мин, 30 сек 312
Подпись заместитель директора предприятия № 527 Мочалкин М. С.
Пока она читала, мне удалось разглядеть её поближе: множество морщин на лице, папилломы, прыщи карие глаза, под ними огромные серые мешки, на голове одета косынка, синяя в чёрную крапинку. Приложив карточку к датчику на турникете, бабуля-волшебник впустила меня, а сама направилась в своё логово. Белые плиточки с чёрными границами, образующие будто бы шахматную доску, жёлтые окрашенные стены и серые перила.
— Меня звать Тамара Петровна, получается, ваша консьержка на эти два года…
Хило ковыляя, она шла в сторону лестничного проёма, я хвостиком за своим гидом.
— Значит, так, общежитие закрывается в 21:40, так что не опаздывай, в крайнем случае, уже и не… кхмс.
Что-то не внятно хрипя, она произнесла, заходя за поворот. Мы поднимались всё выше и выше по этажам. На лестничной клетке было темно, но старушка на ощупь сумела как-то сориентироваться руками, нащупывала перила, а я спотыкался. Было настолько темно, что только свет из щёлочек приоткрытых дверей квартир освещал лестничную клетку. Мы прошли второй этаж и поднимались на третий, где абсолютно такая же картина: теплящийся свет из тонкой полосы света.
Четвёртый этаж — кромешная тьма: ни света, ни тепла, звук звенящих ключей, проникающих в замочную скважину. Она распахнула дверь и, наклоняя голову в сторону двери, воспроизвела жест:
— «Заходи».
Перешагнув большой порог и ступив с кафеля на деревянный мозаичный пол, выложенный уже меленькими прямоугольниками, я увидел красный палас, вешалку, весившую на правой стороне шкафа, стены с оборванными обоями. Слева стояла тумбочка с отломанной ножкой, на которой лежало старинное радио.
— Располагайтесь, только сегодня воды нет, завтра Юрий Анатольевич придёт и откроет вам воду, сейчас уже поздно, ложитесь спать. Сейчас принесу свежее постельное бельё.
Она спустилась вниз, не закрывая дверь. В спальне было светло: фонарный столб, светивший белым светом, ярко освещал всю комнату даже сквозь плотную занавеску. Включился неприятный оранжевый свет, комната показала себя во всей красе. Старинная мебель, как и старинная квартира, шкафчик со стеклянной витриной, внутри которой фарфоровые фигурки: слоники, обезьянки, котики, вымазанные в синих кляксах. Слева от шкафа кровать с новым матрацем. На кухне антресоли, духовка, большой пухлый холодильник с длинной горизонтальной механической ручкой. Кто-то жил здесь, причём недавно. Квартира старая, но убранная, возможно, в ней поддерживали чистоту. Однако на кухне пахнет жжёными спичками, хотя во всём городе так пахнет.
— Вот, я принесла вам, чистое, свеженькое постельное, — произнесла консьержка, протянув ткань мне.
— Спасибо большое, Тамара Петровна, послушаюсь вашего совета и лягу спать, завтра всё разберу.
— А, и занавески, пожалуйста, не трогайте, они ужас какие пыльные, завтра, пока вы будите на работе, я их постираю.
Захлопнув дверь, консьержка ушла, а я остался наедине со своим пристанищем, в какой-то момент свет, противный до жути, отключился без моего ведома, вместе с фонарным столбом за окном. Видимо, выбило пробки, и весь город погрузился во тьму, освещаемый ночным небом.
Пока она читала, мне удалось разглядеть её поближе: множество морщин на лице, папилломы, прыщи карие глаза, под ними огромные серые мешки, на голове одета косынка, синяя в чёрную крапинку. Приложив карточку к датчику на турникете, бабуля-волшебник впустила меня, а сама направилась в своё логово. Белые плиточки с чёрными границами, образующие будто бы шахматную доску, жёлтые окрашенные стены и серые перила.
— Меня звать Тамара Петровна, получается, ваша консьержка на эти два года…
Хило ковыляя, она шла в сторону лестничного проёма, я хвостиком за своим гидом.
— Значит, так, общежитие закрывается в 21:40, так что не опаздывай, в крайнем случае, уже и не… кхмс.
Что-то не внятно хрипя, она произнесла, заходя за поворот. Мы поднимались всё выше и выше по этажам. На лестничной клетке было темно, но старушка на ощупь сумела как-то сориентироваться руками, нащупывала перила, а я спотыкался. Было настолько темно, что только свет из щёлочек приоткрытых дверей квартир освещал лестничную клетку. Мы прошли второй этаж и поднимались на третий, где абсолютно такая же картина: теплящийся свет из тонкой полосы света.
Четвёртый этаж — кромешная тьма: ни света, ни тепла, звук звенящих ключей, проникающих в замочную скважину. Она распахнула дверь и, наклоняя голову в сторону двери, воспроизвела жест:
— «Заходи».
Перешагнув большой порог и ступив с кафеля на деревянный мозаичный пол, выложенный уже меленькими прямоугольниками, я увидел красный палас, вешалку, весившую на правой стороне шкафа, стены с оборванными обоями. Слева стояла тумбочка с отломанной ножкой, на которой лежало старинное радио.
— Располагайтесь, только сегодня воды нет, завтра Юрий Анатольевич придёт и откроет вам воду, сейчас уже поздно, ложитесь спать. Сейчас принесу свежее постельное бельё.
Она спустилась вниз, не закрывая дверь. В спальне было светло: фонарный столб, светивший белым светом, ярко освещал всю комнату даже сквозь плотную занавеску. Включился неприятный оранжевый свет, комната показала себя во всей красе. Старинная мебель, как и старинная квартира, шкафчик со стеклянной витриной, внутри которой фарфоровые фигурки: слоники, обезьянки, котики, вымазанные в синих кляксах. Слева от шкафа кровать с новым матрацем. На кухне антресоли, духовка, большой пухлый холодильник с длинной горизонтальной механической ручкой. Кто-то жил здесь, причём недавно. Квартира старая, но убранная, возможно, в ней поддерживали чистоту. Однако на кухне пахнет жжёными спичками, хотя во всём городе так пахнет.
— Вот, я принесла вам, чистое, свеженькое постельное, — произнесла консьержка, протянув ткань мне.
— Спасибо большое, Тамара Петровна, послушаюсь вашего совета и лягу спать, завтра всё разберу.
— А, и занавески, пожалуйста, не трогайте, они ужас какие пыльные, завтра, пока вы будите на работе, я их постираю.
Захлопнув дверь, консьержка ушла, а я остался наедине со своим пристанищем, в какой-то момент свет, противный до жути, отключился без моего ведома, вместе с фонарным столбом за окном. Видимо, выбило пробки, и весь город погрузился во тьму, освещаемый ночным небом.
Страница 7 из 7
