Старый скрипучий автобус мчится сквозь снежную мглу по дороге, у которой нет обратного пути. На полной скорости он несётся в город с одной буквой в названии. С каждым километром герой погружается всё глубже в дебри снедаемого пространства, где реальность теряет границы, а кошмары становятся явью.
22 мин, 30 сек 311
Находившийся передо мной человек, гладко выбритый, с небольшим шрамом на верхней губе, затянувшимся белой тканью, выделялся на фоне общего цвета кожи, а бело-голубая рубашка дополняла его облик.
— Михаил Сергеевич, привёл Зарубина, нового работника из высшего учебного заведения имени Терминова. — произнёс Василий.
— Работник по программе… ну что же, добрый вечер.
— Сказала фигура в кресле.
Теперь слово «пиджак» лаконично пришкваривается, ко всему зданию, в котором я нахожусь и к его обитателям. Он протянул мне руку, и на этот жест попусту невозможно было не ответить. На столе у него стоял графин с водой, на который он часто поглядывал.
— Михаил Сергеевич Мочалкин, заместитель директора предприятия № 527. — хрипящий и грубый, голос будто бы ему подошла бы работа в озвучке, к примеру Аниме, выложил очередную шаблонную фразу.
— Зарубин Дмитрий, выпускник.
— Оно и видно. Василий вы свободны. Присаживайтесь, Дмитрий.
Как резко этот человек появился, так легко и испарился. Сбоку стола, между стеллажом, висело зеркало, и периферийным зрением казалось, что у Михаила Сергеевича нет отражения. Он достал из выдвижного ящика зажигалку и сигарету. А я расстегнул куртку и поставил сумку с вещами рядом, с краю от себя, а сам присел на стул.
— Что же вы, Дмитрий, уехали из столицы? Виды цивилизации вам наскучили?
— Скорее, не люблю звук бьющегося стекла, осколки, песок там.
Перед глазами мелькнула картинка: сверкающий кусок стекла и его грани, которые легко проникли, в прорезанный слой эпидермиса, края которого наливались кровью. Ладонная чаша наполнялась алой жидкостью…
— Причина вашего перевода мне более чем ясна в подробностях. Надеюсь, здесь никаких непредвиденных инцидентов не будет? — произнёс Василий.
— Не будет, Михаил Сергеевич.
— Вот и славно.
Пропихнув сигарету между сухих губ, отщёлкнул крышку зажигалки, чиркнув колёсиком. Пламя, вырывающееся из жерла, подожгло кончик. Он затянулся, оранжевый огонёк отдалялся, оставляя за собой пепел, затем тяжело выдохнул.
— Документы завтра передашь Людмиле Павловне, кабинет №7, а то сегодня уже поздно — город у нас засыпает рано, и работать все заканчивают в семь. А сейчас уже восемь.
Пепел стряхивался в баночку из-под кофе.
— Должность твоя будет — помощник главного инженера, зарплата 50 тысяч в месяц, это на время испытательного срока. Ты же у нас тут на два с половиной года…
— Жить будешь в общежитии. Обычно мы обустраиваем рабочих в подземные комплексы для увеличения коэффициента продуктивности, но сейчас свободных мест там нет. Поэтому поселим тебя, Зарубин, в общежитие № 8.
Он докурил и потушил сигарету в пепельнице, окурок повяз в чёрной пепельной горе среди таких же. Я влип.
— Думаю, на данный момент всё. Завтра в 10 утра автобус поедет по местности забирать работников, к твоему общежитию прибудет к 9:45, так что не опаздывай.
— Хорошо, всё, что нужно было я услышал, осталось только один вопрос.
Он накинул куртку и положил телефон в карман.
— У вас тут не ловит сотовая связь, хотелось бы это исправить?
— Ах да, погоди минутку.
Копошась всё в том же ящике под столом, будто бы Гудини вытаскивая различные предметы: тетрадки, ключи, канцелярские зажимы, беруши, он нащупал и протянул мне карточку.
— Это симка нашей местной связи, от «Телесим» просто вставляешь в мобильник и звонишь.
— А платить?
— Платить за это не надо, город у нас секретный, поэтому полностью финансируется государством.
3.
На часах уже было 20:41, когда передо мной открылся вид на моё новое пристанище, именуемое общежитием номер 8. Я сразу же прочувствовал эффект дежавю, и это должно быть не просто так. Моя бабушка, жившая за городом, существовала в точно таком же доме. Шероховатые стены, треснувшие окна и затёртая до чистого металла дверь главного входа, обклеенная различной рекламой. Рядом урна и скамейка, стоявшая вдоль стены. Войдя внутрь, ты сразу упираешься в турникет и металлическую рамку. Напротив — небольшое помещение с прозрачными стёклами, где восседает местная консьержка. Её взор сразу упал на меня, и своим мягким старческим голосом она спросила: «Вы к кому?».
— Добрый вечер, меня зовут Дмитрий, я новый жилец общежития и работник предприятия № 527, вот талончик…
Она вышла из помещения с какой-то книжкой и направилась в мою сторону, шаркая тапочками по полу. Передвигалась медленно.
— Ну-ка, дай-ка взглянуть…
Накинув очки на глаза, она двигала их вперёд-назад, будто бы фокусируясь на пропечатанном тексте, и тихонько шёпотом читала вслух написанное:
Талон, свидетельствующий о том, что гражданину Зарубину Дмитрию Андреевичу выдать квартиру… Зарегистрировать в книге учёта, сроком на два с половиной года.
— Михаил Сергеевич, привёл Зарубина, нового работника из высшего учебного заведения имени Терминова. — произнёс Василий.
— Работник по программе… ну что же, добрый вечер.
— Сказала фигура в кресле.
Теперь слово «пиджак» лаконично пришкваривается, ко всему зданию, в котором я нахожусь и к его обитателям. Он протянул мне руку, и на этот жест попусту невозможно было не ответить. На столе у него стоял графин с водой, на который он часто поглядывал.
— Михаил Сергеевич Мочалкин, заместитель директора предприятия № 527. — хрипящий и грубый, голос будто бы ему подошла бы работа в озвучке, к примеру Аниме, выложил очередную шаблонную фразу.
— Зарубин Дмитрий, выпускник.
— Оно и видно. Василий вы свободны. Присаживайтесь, Дмитрий.
Как резко этот человек появился, так легко и испарился. Сбоку стола, между стеллажом, висело зеркало, и периферийным зрением казалось, что у Михаила Сергеевича нет отражения. Он достал из выдвижного ящика зажигалку и сигарету. А я расстегнул куртку и поставил сумку с вещами рядом, с краю от себя, а сам присел на стул.
— Что же вы, Дмитрий, уехали из столицы? Виды цивилизации вам наскучили?
— Скорее, не люблю звук бьющегося стекла, осколки, песок там.
Перед глазами мелькнула картинка: сверкающий кусок стекла и его грани, которые легко проникли, в прорезанный слой эпидермиса, края которого наливались кровью. Ладонная чаша наполнялась алой жидкостью…
— Причина вашего перевода мне более чем ясна в подробностях. Надеюсь, здесь никаких непредвиденных инцидентов не будет? — произнёс Василий.
— Не будет, Михаил Сергеевич.
— Вот и славно.
Пропихнув сигарету между сухих губ, отщёлкнул крышку зажигалки, чиркнув колёсиком. Пламя, вырывающееся из жерла, подожгло кончик. Он затянулся, оранжевый огонёк отдалялся, оставляя за собой пепел, затем тяжело выдохнул.
— Документы завтра передашь Людмиле Павловне, кабинет №7, а то сегодня уже поздно — город у нас засыпает рано, и работать все заканчивают в семь. А сейчас уже восемь.
Пепел стряхивался в баночку из-под кофе.
— Должность твоя будет — помощник главного инженера, зарплата 50 тысяч в месяц, это на время испытательного срока. Ты же у нас тут на два с половиной года…
— Жить будешь в общежитии. Обычно мы обустраиваем рабочих в подземные комплексы для увеличения коэффициента продуктивности, но сейчас свободных мест там нет. Поэтому поселим тебя, Зарубин, в общежитие № 8.
Он докурил и потушил сигарету в пепельнице, окурок повяз в чёрной пепельной горе среди таких же. Я влип.
— Думаю, на данный момент всё. Завтра в 10 утра автобус поедет по местности забирать работников, к твоему общежитию прибудет к 9:45, так что не опаздывай.
— Хорошо, всё, что нужно было я услышал, осталось только один вопрос.
Он накинул куртку и положил телефон в карман.
— У вас тут не ловит сотовая связь, хотелось бы это исправить?
— Ах да, погоди минутку.
Копошась всё в том же ящике под столом, будто бы Гудини вытаскивая различные предметы: тетрадки, ключи, канцелярские зажимы, беруши, он нащупал и протянул мне карточку.
— Это симка нашей местной связи, от «Телесим» просто вставляешь в мобильник и звонишь.
— А платить?
— Платить за это не надо, город у нас секретный, поэтому полностью финансируется государством.
3.
На часах уже было 20:41, когда передо мной открылся вид на моё новое пристанище, именуемое общежитием номер 8. Я сразу же прочувствовал эффект дежавю, и это должно быть не просто так. Моя бабушка, жившая за городом, существовала в точно таком же доме. Шероховатые стены, треснувшие окна и затёртая до чистого металла дверь главного входа, обклеенная различной рекламой. Рядом урна и скамейка, стоявшая вдоль стены. Войдя внутрь, ты сразу упираешься в турникет и металлическую рамку. Напротив — небольшое помещение с прозрачными стёклами, где восседает местная консьержка. Её взор сразу упал на меня, и своим мягким старческим голосом она спросила: «Вы к кому?».
— Добрый вечер, меня зовут Дмитрий, я новый жилец общежития и работник предприятия № 527, вот талончик…
Она вышла из помещения с какой-то книжкой и направилась в мою сторону, шаркая тапочками по полу. Передвигалась медленно.
— Ну-ка, дай-ка взглянуть…
Накинув очки на глаза, она двигала их вперёд-назад, будто бы фокусируясь на пропечатанном тексте, и тихонько шёпотом читала вслух написанное:
Талон, свидетельствующий о том, что гражданину Зарубину Дмитрию Андреевичу выдать квартиру… Зарегистрировать в книге учёта, сроком на два с половиной года.
Страница 6 из 7
