Старый скрипучий автобус мчится сквозь снежную мглу по дороге, у которой нет обратного пути. На полной скорости он несётся в город с одной буквой в названии. С каждым километром герой погружается всё глубже в дебри снедаемого пространства, где реальность теряет границы, а кошмары становятся явью.
22 мин, 30 сек 310
Бледная клякса холодного света освещала резвившимся детям площадку, по которой они пинали мячик в ворота. С левой стороны находилось здание, очень напоминавшее школу. Обойдя стадион, на углу его решёточного забора, была повешена стёртая табличка: улица Пружинкина.
Фон городского шума от автотранспорта, среди ноток урбанистики, перебил ритмично-громкий звук вдоха и выдоха. Складывалось ощущение, будто в бетонной коробке, стоявшей за забором, прятался монстр с огромными ноздрями, из которых исходил пар. Он смирно дремал в бесконечной зимней спячке, ожидая прихода весны. К тому моменту экран смартфона показывал 19:41, дорога вела к металлургическому предприятию, в кирпично — стеклянный комплекс, окружённый бетонным забором, напоминавшим взбухшую плитку, сверху обтянутый колючей проволокой. Уже подойдя ближе, показались ворота и некий контрольно-пропускной пункт, возле забора белым снегом заметённая парковка, на которой не было ни одной машины, лишь одни снежные наросты.
Я подошёл к воротам, откуда из-под небольшой щели между асфальтом и нижней частью забора, показалась мохнатая моська с мокрым носом; она, поводя своей мордой, прорыча, залаяла, привлекая внимание.
— Фу, Шпуня, — послышался голос с той стороны забора. Со скрежетом в сторону отодвинулась задвижка, и румяное от мороза лицо с морщинками и синяками спросило.
— Вам чего?
— Добрый вечер, я по поводу устройства на работу. Поглядите, нет ли на меня какой-нибудь выписки?
— Как фамилия?
— Зарубин Дима.
— Оообббааааждии, — растянуто произнёс контролёр.
Разве в тюрьмах не такие же двери? Подошвы ног уже начали промерзать, ощущалось понижение температуры.
— Да, есть такой. Сейчас позвоню кадровику, и дальше уже с ним всё решайте.
— Хорошо, спасибо.
За воротами послышался ещё один голос:
— Георгич, открывай, выезжаем!
Со скрипящим металлическим звуком выдвижные ворота рифлёной формы плавно ускользали в правую сторону, открывая проезд, однако механизм заело.
«Опять клинит!» — произнёс охранник, стуча по металлической основе, расшатывая конструкцию. Неприятный грохот, сопровождаемый низким писком, ударил по ушам. Это напугало дворняжку, облаявшую меня, она заскулила и прижала голову к земле, поджав хвост. И чем сильнее громыхали ворота, тем сильнее собака тряслась и боялась, в какой-то момент, не выдержав, забежала в помещение для охраны. Наконец, проезд был освобождён, и к КПП подошёл мужчина среднего роста в чёрной куртке и обтягивающей его череп шапке.
— Здравствуйте, Дмитрий! Меня зовут Василий, мне велено проводить вас в отдел кадров следуйте за мной. — произнёс худощавый.
Пока он представлялся, грузовик марки «ЗИЛ» выехал с территории предприятия, перевозя в кузове серые металлические бочки с чёрной полоской посередине.
— Вы к нам, я так понимаю, по государственной программе?
— Да по программе…
— Что же… наш завод весьма эффективный и один из самых лучших в стране содержателей железного промысла. Без нас ничего не построили бы, в год по двенадцать тысяч тонн железа производим в чистом виде и отправляем на благо родины.
У входа в так называемый офис, расположена, по-видимому, курилка, у которой толпа рабочих громко что-то обсуждала. Проходя мимо них, кто-то из толпы резко крикнул:
— «Эй, пиджачок!». Задорный мужской гогот посыпался, но Василий не обратил на это внимания, хотя по движению его губ было понятно, что фраза, выстрелившая гроздью, ранила его. Он открыл дверь предо мной и произнёс: «Прошу». Внутри — помещение с лакированными деревянными стенами, обитыми изнутри, светло коричневый ламинат и запах моющего средства. Какой-то парень в интернете, как-то написал: «Чистота — это пустота» и, смотря на коридор с голыми стенами, не имеющими ни скамеек, ни стульев, ни цветов в горшках, что довольно часто встречается в таких местах. Понимаешь, что в этом есть некая правда. Справа у входа — окошко информации, местный ресепшен, который в данный момент пустует. Длинный коридор, тянущийся до конца здания, посередине выделялась, среди общего фона, графитного цвета дверь, а сверху табличка«Директор». Вслед за Василием мне пришлось шагать по скрипучему ламинату мимо простых деревянных дверей, с такими же красными табличками. В какой-то момент мы остановились у предпоследней слева, она была помечена как «Отдел кадров».
Дверная ручка наклонилась вниз под тяжестью руки, и дверь распахнулась. Василий услужливо произнёс: «После вас!». Войдя внутрь, в небольшой кабинет с одним окном, шкафами по краям и столиком, за которым сидел ещё один мужчина, уткнувшийся лицом в телефон. Моё появление заставило его отвлечься и первое, что я подметил, это очки сидящего, их прямоугольная форма линз, в которых отражался жёлтый свет от ламп, прикрывающий глаза.
Фон городского шума от автотранспорта, среди ноток урбанистики, перебил ритмично-громкий звук вдоха и выдоха. Складывалось ощущение, будто в бетонной коробке, стоявшей за забором, прятался монстр с огромными ноздрями, из которых исходил пар. Он смирно дремал в бесконечной зимней спячке, ожидая прихода весны. К тому моменту экран смартфона показывал 19:41, дорога вела к металлургическому предприятию, в кирпично — стеклянный комплекс, окружённый бетонным забором, напоминавшим взбухшую плитку, сверху обтянутый колючей проволокой. Уже подойдя ближе, показались ворота и некий контрольно-пропускной пункт, возле забора белым снегом заметённая парковка, на которой не было ни одной машины, лишь одни снежные наросты.
Я подошёл к воротам, откуда из-под небольшой щели между асфальтом и нижней частью забора, показалась мохнатая моська с мокрым носом; она, поводя своей мордой, прорыча, залаяла, привлекая внимание.
— Фу, Шпуня, — послышался голос с той стороны забора. Со скрежетом в сторону отодвинулась задвижка, и румяное от мороза лицо с морщинками и синяками спросило.
— Вам чего?
— Добрый вечер, я по поводу устройства на работу. Поглядите, нет ли на меня какой-нибудь выписки?
— Как фамилия?
— Зарубин Дима.
— Оообббааааждии, — растянуто произнёс контролёр.
Разве в тюрьмах не такие же двери? Подошвы ног уже начали промерзать, ощущалось понижение температуры.
— Да, есть такой. Сейчас позвоню кадровику, и дальше уже с ним всё решайте.
— Хорошо, спасибо.
За воротами послышался ещё один голос:
— Георгич, открывай, выезжаем!
Со скрипящим металлическим звуком выдвижные ворота рифлёной формы плавно ускользали в правую сторону, открывая проезд, однако механизм заело.
«Опять клинит!» — произнёс охранник, стуча по металлической основе, расшатывая конструкцию. Неприятный грохот, сопровождаемый низким писком, ударил по ушам. Это напугало дворняжку, облаявшую меня, она заскулила и прижала голову к земле, поджав хвост. И чем сильнее громыхали ворота, тем сильнее собака тряслась и боялась, в какой-то момент, не выдержав, забежала в помещение для охраны. Наконец, проезд был освобождён, и к КПП подошёл мужчина среднего роста в чёрной куртке и обтягивающей его череп шапке.
— Здравствуйте, Дмитрий! Меня зовут Василий, мне велено проводить вас в отдел кадров следуйте за мной. — произнёс худощавый.
Пока он представлялся, грузовик марки «ЗИЛ» выехал с территории предприятия, перевозя в кузове серые металлические бочки с чёрной полоской посередине.
— Вы к нам, я так понимаю, по государственной программе?
— Да по программе…
— Что же… наш завод весьма эффективный и один из самых лучших в стране содержателей железного промысла. Без нас ничего не построили бы, в год по двенадцать тысяч тонн железа производим в чистом виде и отправляем на благо родины.
У входа в так называемый офис, расположена, по-видимому, курилка, у которой толпа рабочих громко что-то обсуждала. Проходя мимо них, кто-то из толпы резко крикнул:
— «Эй, пиджачок!». Задорный мужской гогот посыпался, но Василий не обратил на это внимания, хотя по движению его губ было понятно, что фраза, выстрелившая гроздью, ранила его. Он открыл дверь предо мной и произнёс: «Прошу». Внутри — помещение с лакированными деревянными стенами, обитыми изнутри, светло коричневый ламинат и запах моющего средства. Какой-то парень в интернете, как-то написал: «Чистота — это пустота» и, смотря на коридор с голыми стенами, не имеющими ни скамеек, ни стульев, ни цветов в горшках, что довольно часто встречается в таких местах. Понимаешь, что в этом есть некая правда. Справа у входа — окошко информации, местный ресепшен, который в данный момент пустует. Длинный коридор, тянущийся до конца здания, посередине выделялась, среди общего фона, графитного цвета дверь, а сверху табличка«Директор». Вслед за Василием мне пришлось шагать по скрипучему ламинату мимо простых деревянных дверей, с такими же красными табличками. В какой-то момент мы остановились у предпоследней слева, она была помечена как «Отдел кадров».
Дверная ручка наклонилась вниз под тяжестью руки, и дверь распахнулась. Василий услужливо произнёс: «После вас!». Войдя внутрь, в небольшой кабинет с одним окном, шкафами по краям и столиком, за которым сидел ещё один мужчина, уткнувшийся лицом в телефон. Моё появление заставило его отвлечься и первое, что я подметил, это очки сидящего, их прямоугольная форма линз, в которых отражался жёлтый свет от ламп, прикрывающий глаза.
Страница 5 из 7
