Делай, что должно

Стул ветра поднять не смогли, тот был слишком тяжелый и массивный. Кэльх наклонился и поставил его на ножки сам, сел, стараясь не слишком нервировать хозяина кабинета. В смысле, не барабанить пальцами по дереву, это очень уж громко. Лучше спрятать руку за спиной и теребить складку рубахи. Все равно спокойно не усидит, а так хоть приличия отчасти соблюдены.

Быстрый перестук каблуков оба услышали издалека, коридоры замка были гулкими, а нехин Айто спешил, как мог: злить отца он опасался ровно в той же мере, что и Аэно. Дверь оставалась приоткрытой, но молодой маг все равно ради приличий стукнул кольцом, провернувшимся в погнутом от удара клюве орла с мерзким скрежетом, и остановился на пороге.

— Вы звали меня, отец?

Что от него могло понадобиться, нехин явно не совсем понимал. И столь же явно чуял, что только что в кабинете бушевали ветра. А уж присутствие учителя младшего брата и вообще заставило его ощутимо напрячься. Это было отмечено обоими мужчинами.

— Войди и закрой дверь, — приказал нехо Аирэн.

Тяжелую створку захлопнул ветерок — Айто явно сделал это не задумываясь, по привычке, дав тем самым Кэльху возможность прислушаться к чужой стихии.

У каждого мага был свой почерк, несмотря на общую принадлежность. Так, ветра нехо Аирэна обжигали морозом и больше подходили зимней буре — сильные, злые, они натурально сбивали с ног и зло свистели, даже будучи самыми крохотными сквознячками.

Ветра старшего нехина… В них было другое. Они напоминали тот ветер, который Аэно назвал «ладонями» — не сбивали с ног порывами, а шли сплошной волной, будто двигалась стена воздуха. С такими не поймешь, тепло или холодно — какой там, когда вдохнуть не получается.

Кэльх обернулся к нехо и кивнул: именно такой ветер он учуял тогда, когда Аэно полетел с лестницы. Сам-то Аэно вряд ли бы разобрал, чуять чужую стихию он уже научился, а вот такие тонкие различия — это определенная сноровка нужна была. Даже странно, что сам подумал сперва на нехо, совсем ведь разная сила. Наверное, просто нечасто сталкивался со старшим нехином, не прислушивался.

А ведь Аэно, скорее всего, понял, что его толкнули, то-то ходил, словно в воду опущенный. Но из-за попытки отца отдалиться — глупой и жестокой, стоит заметить, — решил, вероятнее всего, что это именно его рук, точнее, силы, дело. Нужно будет и об этом поговорить, и о том, что таиться от учителя нельзя ни в коем случае.

— Отец? — осторожно спросил Айто, когда молчание затянулось.

— Ничего не желаешь сказать? — голос нехо звучал на удивление ровно и даже не холодно — отрешенно.

— А что должен?

Молчавший Кэльх прикрыл глаза. В кабинете сейчас повисло такое напряжение — казалось, воздух разделился на две части. Самому бы не вспыхнуть…

— Например, объяснить, за что пытался сбросить с лестницы, а потом травил брата, — еще более отрешенно, если только это было возможно, сказал нехо.

Напряжение достигло критической точки, и Кэльх открыл глаза.

Ветра не сорвались, нет, только Айто выдохнул со свистом сквозь сжатые зубы.

— А я думал, ты поймешь, отец… Ведь ты видел, каким монстром он стал! И знаешь, к какой судьбе ты его приговорил!

— Монстром? — нехо Аирэн поднялся из-за стола, оперся на ладони. — Он. Твой. Брат. Не его вина, что отозвавшаяся Стихия оказалась Огнем. Как бы ни окрасилась его сила, он не изменился — это все тот же Аэно, и я крайне разочарован в том, что ты этого не видишь. Касаемо же судьбы — что ты имеешь в виду?

Губы старшего нехина как-то странно скривились, так, что и не разобрать эмоцию.

— Знаешь, отец… Как-то раз я пошел в город. Давно, когда был даже младше Аэно сейчас. На праздник, хоть ты и запретил. Хотел поглядеть, уну надел попроще, ленты из волос выплел.

Нехо кивнул, и это можно было трактовать и как то, что он знал, что сын ходил в город, и как требование продолжать.

— Меня приняли… за девушку, — говорить Айто было тяжело, но он продолжал, с трудом выталкивая слова. — Закружили в общей сутолоке, поцеловали… Это было мерзко! И ты хочешь такого Аэно?!

— Я хочу, чтобы ты не равнял брата по себе. Спросил ли ты у него, что он чувствует, приняв Огонь? Спросил ли, осознает он, что его ждет, или нет? Или ты, может быть, знаешь, кто станет его старшим? Или законы Темных родов? Знаешь ли наверняка, что Аэно принудят к чему-то постыдному для него?

Айто молчал, осмысливая слова отца.

Больше слушать не хотелось, и Кэльх поднялся, нарочито громко сдвинув стул.

— Досиделись в своих заоблачных высях. Люди старшего нехина в лицо не узнают, брат за брата жизнь решает… Я к нехину Аэно, нехо.

— Идите, этин Кэльх. Думаю, в данный момент он нуждается в вас, — кивнул нехо, даже не отреагировав на ядовитый и справедливый упрек.

В следующий раз нехина Айто Кэльх увидел перед самым его отъездом.