Делай, что должно

Аэно, весь в своей стихии, раскрасневшийся от жара, подпрыгивал у костра вместе со своим зверем, стараясь управлять им так, чтобы ни один снежный ком больше не попал в огненный бок или морду. Но Кэльху и этого показалось мало — попав еще раз, он выдернул из огня пару всполохов, запустив их вместе со снежками. Раз! — и рысь, поймав один, стала больше. Два! — и она опять поймала не то.

Закончилось все тем, что Кэльх при поддержке нейхи и нейхини загнал рысь обратно в костер, который и прогорел уже почти, над углями только редкие язычки и плясали.

— Молодец! А теперь марш переодеваться и на кухню! — Кэльх сурово взглянул на женщин, намекая, что хоть он и обращался к Аэно, но к ним это тоже относится.

Младшие безропотно поспешили выполнить приказ, а нейха Леата чуть задержалась рядом с магом, чтобы улыбнуться ему:

— Спасибо, этин Кэльх. Давно я так не веселилась.

— В следующий раз постарайтесь еще и нехо вытащить, — подмигнул ей Кэльх. — Аэно будет полезно поучиться работать с другими стихиями.

Но задуманное им в итоге так и не вышло. Вечером того же дня нехо за ужином сидел, погруженный в свои мысли. Домочадцы старались вести себя потише, настороженно поглядывая на него и гадая, в чем дело. Никто ничего не натворил, это точно, все вроде бы в порядке — значит, дела майората? Но что могло случиться за несчастные полдня?

Аэно с Кэльхом тоже сидели тихие, стараясь побыстрее доесть полагавшиеся им большие порции. Теперь огневикам не приходилось прятаться и бегать на кухню, ели они что хотели, вместе со всеми, и нехо даже терпеливо дожидался, пока они закончат. Вот и сейчас дождался, после чего встал, сообщив:

— Меня вызывают в Совет.

Ничего удивительного в этом не было, хотя теперь Аэно понимал, отчего отец мрачен: ему совсем не хотелось покидать едва-едва выздоровевшую, и то пока еще не до конца, жену, оставляя и майорат, и семью на шестнадцатилетнего подростка. Был бы дома Айто, сердце отца все равно было бы не на месте, но уже не настолько. Все же нехина-наследника изрядно натаскивали вести дела майората, а вот младшего нехина — не так. У Аэно было, как ни крути, больше свободы, хотя давалась она лишь затем, чтобы он имел возможность наблюдать вблизи, чем живет и дышит народ Эфара.

— Аэно, пока меня не будет, ответственность за все, что происходит на землях майората, лежит на тебе. Прислушивайся к советам этина Намайо, этина Кэльха, но поступай по Кодексу и так, как подскажет тебе совесть и честь рода.

Аэно, безумно удивленный, все же сумел собраться, поднялся и поклонился:

— Клянусь, отец, я не посрамлю чести рода.

Нехо жестом отпустил домочадцев, не торопясь выйти следом: видел, что Кэльху, мягко говоря, не слишком по душе пришлось то, что на его ученика внезапно свалилась огромная ответственность, к которой тот явно не был подготовлен должным образом. Высказывать свое недоумение напрямую тот не стал — это было бы оскорблением. Вместо этого уточнил:

— Сколько времени может занять поездка?

— Все зависит от вопросов, которые поднимет Совет. Я могу задержаться в столице на неделю, с учетом дороги — на три-четыре, а могу вернуться только весной.

— Я понял, нехо Аирэн. Одна просьба: держите подле себя зажженную свечу, если есть возможность.

— В Совете это будет сложно, но, возвращаясь в наше столичное поместье, я буду зажигать свечу, да и камины там тоже будут гореть круглые сутки.

— Благодарю, нехо.

— Присмотрите за Аэно. Я никогда не думал, что ему придется принять такую тяжесть на плечи, — откровенно признался нехо Аирэн. — Но выбора нет, и когда-нибудь это все равно бы случилось, не здесь, так в майорате его будущего супруга.

— Я его учитель, нехо. Не беспокойтесь, сделаю, что могу, — Кэльх поклонился и вышел — нужно было найти ученика.

Наверняка после такой новости Аэно в растрепанных чувствах, как бы не подпалил чего… Конечно, его умение контролировать себя и свой огонь не сравнить с тем, что было каких-то несколько месяцев назад, но все равно. Слишком внезапно, слишком тяжело — Кэльх не был уверен, что свались на него подобное в таком возрасте, он бы сумел среагировать достойно.

Нашел ученика он, как ни странно, не в его комнате, а в башне, уже переименованной всезнающими слугами в Учебную. Аэно сидел на нижней ступени и сосредоточенно гладил крохотного огненного рысенка, разлегшегося на его ладони. Слишком сосредоточенно, слишком отрешенно, чтобы не понять, что таким образом он пытается успокоиться. Не медитация, но, пожалуй, куда более трудоемкая задача. Отвлекать его словами Кэльх не стал. Сел рядом на приятно теплый камень — после того танца башня так и не остыла, слишком уж напиталась силой. Хорошее место для огневика, такое, где действительно и стены помогают. А он сам мог только укутать плечи Аэно краем плаща, пошитого из местной плотной шерсти и спасавшего от ледяных зимних сквозняков. Тяжелая ткань ощущалась весомо, будто руку на плечи положил — то что нужно.

— Я боюсь.