Делай, что должно

Хриплый от переживаний голос юноши разорвал тишину несколько минут спустя. Аэно опустил руку, и рысенок неуклюжими прыжками ускакал к очагу, где и истаял.

— Не справиться? — Кэльх проводил его взглядом. — С таким количеством судеб?

— Ты понимаешь. Я не… Я не готов, мне не хватит знаний!

— Аэно… С бумагами попроси помощи матери — я не раз видел, она сидела в кабинете вместе с твоим отцом. Да и что там их, бумаг — сейчас зима. С людьми же… С людьми тебе помощь не нужна. Помнишь, я говорил, что прозвище не дают просто так, его надо заслужить, засветиться?

— Но у меня нет прозвища, — Аэно поднял на него удивленный взгляд.

— Аэнья, — Кэльх с трудом, но выговорил это на горский манер, певуче, нежно. — Нэх Аэно анн-Теалья анн-Эфар Аэнья. Тебя прозвали Надеждой.

— Аэнья, — юноша усмехнулся. — Что ж, мне придется приложить все усилия к тому, чтобы оправдать доверие отца и людей.

— Справишься, — Кэльх обнял его, делясь теплом и уверенностью. Тоже усмехнулся: он уже успел разузнать, что значит имя Аэно. Надежный. Надежная Надежда.

А еще аэнья именовалась горская обережь, связанная особым узлом веревка, которую использовали, чтобы безопасно спуститься и не оставить ее на скале. Почему именно «надежда»? Потому что такая обережь могла быть в арсенале горца единственной, и возможность снять ее давала надежду, что и в следующий раз удастся безопасный спуск.

Глава 12

Волей нехо дороги в Эфаре содержались в образцовом порядке, да и сам он своей магией мог расчистить даже слежавшийся снег, так что на следующий же день нехо Аирэн в сопровождении десятка стражников замка верхом выехал в столицу. Аэно проводил его до ворот и еще долго следил, взбежав на самую верхнюю площадку сторожевой башни, как отряд спускается по ступеням долины к городу, минует его и теряется в слепящей белизне снега.

Когда он спустился, во дворе ждали Кэльх и костер.

— Снимай куртку. Не замерзнешь, не волнуйся, — огневик поднял руки, зачерпывая пламя и подбрасывая его в воздух. Два шара, четыре, шесть, восемь… Выглядело весьма угрожающе, освещенное с разных сторон лицо Кэльха как будто еще больше заострилось, стало хищным. Раздумывать было некогда, и Аэно повиновался, сбросив куртку на снег в стороне от костра.

— Что мы будем делать, учитель?

— Тебя гонять, — первый огненный шарик рванул к нему, ударил в плечо, ничего не опалив, но оставив ощущение жара на коже. — Защищайся. Как хочешь и умеешь.

Аэно кивнул, показывая, что понял и готов. И от следующего шарика ушел красивым, гибким движением прирожденного хищника. Нет, не зря все же его огненным тотемом была не птица, а рысь. Он прыгал, пригибался, перекатывался по утрамбованному снегу, словно играющий горный кот, пока не изловчился как-то поймать и отправить обратно первый огненный сгусток, а за ним — следующий.

Первый Кэльх развеял, от второго увернулся красивым слитным движением, взмахнув полой плаща, будто птица крылом. Плащ же скрадывал, не давал угадать, какая кисть резко опустится первой, какой сгусток огня полетит следующим — и хорошо если один, а то могло сорваться с места и два. Из костра выдергивались все новые и новые, и в какой-то момент в Аэно полетело сразу четыре. Те, что летели ниже, он перепрыгнул, верхние — отправил в учителя обратно, продолжая пока еще учебный, но все равно выглядевший смертельно-опасным со стороны поединок. Сумев уловить нужный настрой, и сам выхватил из огня кусок пламени, но вместо огненного шара в руках оказалась почему-то длинная плеть, а вернее — горская обережь, с грузиками на обоих концах. С обычной такой он управлялся играючи, с детства привычный к подобному не оружию, а, скорее, инструменту.

Вскрик учителя был явно восторженным, одобрительным — вот только на полах плаща расцвели весьма опасно выглядящие огненные перья, в которые собрался почти весь витавший в воздухе огонь.

— Нападай, ну?!

Аэно усмехнулся: нападать? Обережь-аэнья не была предназначена для нападения, но в умелых руках могла стать и оружием. Он перехватил плеть посередине, и внимательно наблюдавшие за поединком стражники, которые практически все родились и выросли здесь, в Эфаре, одобрительно засвистели и заулюлюкали, узнавая одну из местных забав, игр молодежи, когда против «охотника» выходил«рысь» или«орел». Аэно явно собирался «охотиться на орла». Один конец огненной плети завертелся, свиваясь петлями и отвлекая внимание, пока второй, брошенный меткой и достаточно сильной рукой, захлестывал противника.

Правда, поймать верткого, быстрого огневика… Огненные перья сложились, слились в один сплошной покров, по которому плеть просто соскользнула, захватив край плаща. Кэльх ушел в оборону, уже сам мечась, уходя от бросков и стараясь обмануть ученика.

Закончилось все ничем. В смысле, костер, о котором они оба забыли, погас, оставив обоих огневиков без оружия, тяжело дышащих, взмокших, но абсолютно довольных миром и друг другом.

— Сюда бы еще какого нэх… — мечтательно протянул Кэльх, отдышавшись. — Давно я так не развлекался!